Ее сотрясала одна волна дрожи, затем другая, а он все держал ее и что-то бормотал на ухо. Постепенно ее кожа начала покалывать – к ней возвращалась чувствительность. Ее пальцы начали судорожно сгибаться, пока Джейсон не взял ее руки и не прижал к своей груди.
– Извини, – прохрипела она, зная, что ее прикосновение было ледяным.
– Все хорошо, – ответил он, – расслабься.
– Ты злишься.
Он не собирался отрицать этого.
– Когда я увидел, как твоя байдарка перевернулась… – Он сделал паузу и сделал короткий вдох. – Я знал, что даже если и смогу найти тебя, ты будешь в ужасном состоянии. – Его голос был грубым. – Ты вообще представляешь, что бы произошло, если бы я задержался на пару минут, ты, безрассудная идиотка?
– Я не безрассудная, – выпалила Джастина. – Погода не была такой плохой, когда я… – Ей пришлось замолчать, так как из ее горла начал вырываться кашель.
– Ты упертая, – настаивал он, – твердолобая.
Очень приятно слышать, хотелось ответить ей, но она хранила молчание; на груди было тяжело. Когда она попыталась сделать глубокий вдох, из глаз хлынули слезы.
Она почувствовала нежное прикосновение руки Джейсона к своим мокрым волосам.
– Не плачь, – сказал он уже более мягким тоном, – я больше ничего не буду говорить. Тебе и так досталось, бедная девочка. Все хорошо. Ты в безопасности.
Джастина попыталась смахнуть унизительные слезы и оттолкнула Джейсона.
– Позволь мне обнимать тебя, – сказал он. – Я придурок, но я теплый. Я тебе нужен. – Он сел, усадил ее к себе на колени и укутал их в одеяло. – Ты до чертиков испугала меня, – пробормотал он. – Когда я достал тебя из воды, ты была в полубессознательном состоянии и синего цвета. – Краешком одеяла он вытер ее мокрые щеки. – Если это пример того, как ты о себе заботишься, то клянусь, теперь это делать буду я. Хоть кто-то должен беречь тебя. – Он начал качать ее на коленях так, будто она была ребенком, пробормотав ей в волосы: – Кто-то должен заботиться о тебе.
Рыдания Джастины превратились в тихое хлюпанье. Его сильные руки крепко ее обнимали; она слышала биение его сердца в груди. Джастина еще никогда не чувствовала себя настолько зависимой от кого-то в своей взрослой жизни. И самое удивительное – это не было неприятно. Нежное покачивание убаюкивало ее, она хотела спать, но Джейсон продолжал задавать ей вопросы: чувствует ли она судороги в ногах, какой сейчас день недели, что она помнит из сегодняшнего дня.
– Я устала, – сказала она ему, и ее голова резко упала ему на грудь, – не хочу говорить.
– Знаю, детка. Но я не могу тебе пока позволить уснуть. – Его губы провели по ее ушку. – Какая у тебя была любимая игрушка в детстве?
Она еще несколько раз содрогнулась; его теплые руки крепче прижали ее к себе.
– Животное.
– Какое?
– Щенок. С черно-белыми пятнами.
– Далматинец?
Джастина кивнула.
– Я старалась придумать заклинание, чтобы щенок стал живым.
– Как его звали?
– Никак. – Она облизала свои соленые губы. – Я знала, что не смогу оставить его себе. Мы переезжали слишком часто, и у нас не было времени забрать с собой даже мои игрушки. – Джастина протестующе хлюпнула, когда Джейсон немного отстранился от нее: – Нет…
– Пришла твоя подруга с чаем. Подними голову. Нет, у тебя нет выбора, ты должна выпить хоть чуть-чуть.
Джастина неохотно открыла рот, когда он поднес кружку к ее губам. Она сделала маленький глоток. Жидкость была теплой и сладкой из-за меда и успокаивала ее горло. Она чувствовала, как холод уходит из груди.
– Еще, – настаивал Джейсон, и она повиновалась, подняла руки и взяла в ладони чашку.
Чем больше она пила, тем теплее ей становилось. С потрясающей скоростью температура под одеялом переросла из согревающей в обжигающую. Джастина будто горела с головы до пят. Задыхаясь от жары, она постаралась убрать от себя одеяло, чтобы прохладный воздух остудил ее тело.
– Не двигайся, – сказал Джейсон.
– Мне очень жарко.
– Твой внутренний термометр не работает. Ты еще недостаточно согрелась. Выпей еще чай и оставайся под одеялом.
– И как долго?
– Пока не начнешь потеть.
– Я уже потею.
Он провел рукой по ее бедру.
– Это я потею, а ты сухая как спичка.
Джастина попыталась поспорить с ним, но он прижал чашку к ее губам, и ей пришлось сделать глоток.
Укутав Джастину в одеяло еще плотнее, Джейсон наконец обратил внимание на Сейдж и Розмари, которые заняли кресла около дивана. Джастина и вообразить не могла, во что выльется вся эта ситуация.
Сейдж заняла кресло, обитое тканью в цветочек. Она была миниатюрной женщиной с розовыми щеками и седыми волосами, которые обрамляли ее лицо плавными волнами. Она внимательно посмотрела на Джейсона глазами цвета лазури – тот ей определенно нравился.
А вот Розмари не испытывала тех же эмоций. Она смотрела на Джейсона сузив глаза. В отличие от Сейдж, Розмари была высокой и худой, красивой – львица в старшем возрасте.
