– Сейчас ты поспишь на нашей кровати, – сказала она Джастине, – ночью можешь пойти в гостевую спальню. – Она дипломатично сделала паузу. – Мистер Блэк будет спать с тобой или же ляжет на диване?
– Думаю, на диване.
Джастина удовлетворенно выдохнула, когда наконец улеглась на старую кровать с балдахином и мягким матрасом. Розмари укрыла ее стеганым одеялом, сшитым из разных кусочков шелка, бархата и парчи.
Шторм усилился; небо стало цветом мокрой газеты. Грохот грома заставил Джастину вздрогнуть. Она беспокоилась о Джейсоне; хотела, чтобы он скорее вернулся в дом, в безопасность.
Сидя около Джастины, Розмари начала расчесывать ее влажные, вымытые волосы.
Чувствуя руки Розмари в своих волосах, Джастина вернулась в детство: когда она была маленькой девочкой, Розмари так же заботливо ухаживала за ее волосами. Джастина всегда любила навещать их, отдыхая здесь душой от постоянных приключений с Мериголд. Сейдж играла старомодные мелодии на фортепиано, а Розмари водила ее на самый верх маяка. Джастина расцветала от их безусловной любви.
Она подвинулась ближе к Розмари.
Нежная рука погладила ее по щеке.
В комнату вошла Сейдж.
– Подарок судьбы, – сказала она и положила на кровать стопку чистой одежды.
– Что это? – спросила Розмари.
– Мистеру Блэку надо во что-то переодеться. Я залезла в сундук из кедра и нашла старую одежду Нила. Думаю, вещи ему подойдут.
Джастина постаралась подавить довольную улыбку, увидев, как сильно Сейдж нравится то, что в их доме мужчина.
– Правитель Аид! – с раздражением сказала Розмари. – Эти шмотки из шестидесятых!
– Они до сих пор в прекрасном состоянии, – спокойно ответила Сейдж. – И сейчас эти вещи, кстати, очень модные. – Она подняла простую рубашку кремового цвета с отложным воротником. – Идеально! А это… – Она достала узкие брюки песочного цвета.
– Они не достанут ему даже до лодыжек, – сказала Розмари. – Нил был чуть больше тебя, Сейдж.
Сейдж разложила всю одежду и оценивающе на нее посмотрела.
– Конечно, мне придется кое-то переделать. – Она что-то пробурчала себе под нос и махнула рукой. – Джастина, как думаешь, какой рост у мистера Блэка?
– Примерно сто восемьдесят три, наверное.
Сейдж провела рукой по штанам. С каждым движением ткань будто растягивалась, пока она не увеличилась сантиметром на пятнадцать. Джастина восхищалась той непринужденностью, с которой на ее глазах произошло чудо.
– Очень красивый мужчина, да? – спросила Сейдж, ни к кому конкретно не обращаясь. – И богатый.
– Сейдж, – укорила ее Джастина.
– Милая, я имела в виду богатый в плане интеллекта. Ну и… – Сейдж удлинила и промежность штанов. Она подняла их и спросила Джастину: – Что думаешь? Достаточно ли «места в комнате»?
– Думаю, ты слишком уж много думаешь о «комнате».
Розмари фыркнула:
– Сейдж так старается разнюхать, спала ли ты с ним.
– Нет, – ответила Джастина со смешком. – Не спала. И не собираюсь.
– Это, наверное, к лучшему, – произнесла Сейдж.
– Согласна, – добавила Розмари.
Сейдж ей улыбнулась.
– Ты ведь заметила. – Теперь она приступила к рубашке, добавив длины рукавам.
– Конечно, – ответила Розмари.
Она уже закончила расчесывать волосы Джастины и завязала из в хвост.
Джастина переводила взгляд с Розмари на Сейдж и обратно.
– Заметила что? О чем вы говорите?
Сейдж невозмутимо ответила:
– У мистера Блэка нет души.
– Что это значит? – спросила Джастина. – Джейсон говорил мне то же самое пару дней назад.
– О, так он в курсе? – спросила Сейдж, складывая брюки. – Как прекрасно. Обычно об этом не знают. – Она многозначительно посмотрела на Розмари.
– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? – грубо спросила Джастина. – Вы имеете в виду, что он клинический социопат?
– О, нет, конечно, – хихикнула Сейдж и погладила Джастину по коленке. – Я встречала замечательных людей без души. Ничего критического, но с этим ничего нельзя поделать. Все так, как есть.
– Откуда ты знаешь об этом? Кто рассказал тебе?
– У ведьм от рождения обычно внутри есть чувство, которое улавливает мертвых. Разве ты ничего не почувствовала, когда впервые повстречала мистера Блэка?
Обдумав вопрос, Джастина медленно ответила:
– На секунду мне захотелось отойти от него. И я не понимала почему.
– Вот! Тебе придется испытывать это чувство время от времени, когда будешь знакомиться с новыми людьми. Но, конечно же, ты не должна говорить им об этом. Большинство людей без души и не подозревают, что у них чего-то нет; они и не захотят об этом знать.
Джастина расстроилась.
– Не понимаю. Вообще ничего.
– Даже без души, – начала объяснять Розмари, – человек все равно будет чувствовать и мыслить. Он останется самим собой. Но он не будет… причастен к высшему. Когда его тело умрет, от него ничего не останется.
– Ни рая, ни ада, – произнесла Джастина. – Ни Валгаллы[Валгалла – обиталище душ (в германско-скандинавской мифологии зал во дворце Одина, где он пировал с душами героев, погибших в бою).], ни подземного мира… Только пуф – и ты навсегда исчез?
– Именно.
