Письмо выскользнуло из рук Вейн, пав прямо под её ноги. Она хотела знать больше, но эти знания ранили её, хоть пока она пыталась не обращать на эти раны внимания. Тем ли был человеком ректор? Был ли он им вообще после совершённого? Вейн не могла видеть ректора другим, не могла представить в его руках оружие. Но её зацепили эти глаза, полные печали и душевной боли, которую она чувствовала, находясь в этом прошлом, в котором была незваной гостью. Вокруг неё всё расплылось, приняв облик кромешной тьмы.
— Хочешь увидеть что-то ещё? Я могу показать тебе всё, что ты захочешь. Любую правду. Только скажи мне или пожелай, — я наблюдал за ней, слившись с этим мраком, — Я не люблю, когда люди лгут, особенно в книгах.
— Энгис, — испуганно обронила она, пытаясь найти меня взглядом, — Так это был ты?! Зачем ты сделал это?
— Чтобы ты знала правду. Книги, собранные в академии, вряд ли поведают тебе о чём-то истинном. Я сам некогда изучал эти книги и знаешь, они немы, хоть и пытаются говорить.
— Кем была эта женщина? Виктория Энн Саммерс? Она как-то замешана с академией. Я правильно поняла?
— Виктория была первым ректором академии. Тебе ведь известно, что академия — это врата в мир мёртвых и проклятых?! Теперь, тебе известно об этом. Она была отличным стражем врат, хорошим человеком, любящей матерью. Но душа её была нечеловеческой. Виктория с ранних лет была связана с алхимией. Её ребёнок был нужен клану Александровски, клану охотников, одним из которых был ректор Вальмонт. Ты видела, как он пришёл к ней, чтобы убить её, выполнить приказ куратора. Ему было нелегко это сделать. После смерти Виктории он отрёкся от кодекса охотников, став новым стражем академии, хранителем тайн города, о которых он никогда не говорил. Поверь, ректору было сложно нажать на курок в тот день. Но у него не было выбора.
— Энгис, — голос Вейн вдруг стал ещё более тихим и слабым; ей было как-то не по себе, — забери меня отсюда. В этой тьме слишком холодно.
Римма беспечно гуляла по городу, заглядывая в чистенькие, недавно помытые, витрины магазинов, точно ища что-то особенное в них. Настроение у неё сегодня было подавленное и ей хотелось бы как-то развеяться. Пребывая в одиночестве, она пыталась что-то обнаружить в своей душе, услышать тайный голос своего рассудка, который бы сказал, что она кому-то ещё нужна в этом мире. Да, у неё была прелестная подруга, которая была ей особенно дорога, но что-то в её сердце всё же тревожно билось, зародившись ещё с самого детства.
Открывая дверь своей комнаты, девочка бежала к родителям, которые совсем недавно прошли мимо её двери. Она хотела обнять их, так крепко, как не обнимала прежде, ласково окликнув тоненьким детским голоском. Но что она получала снова? Молчание в ответ. Дверь безнадёжно хлопнула перед ней, оставив снова одну, никому ненужную и такую безнадёжную. А сердце ребёнка по-прежнему верило, ждало любви и требовало защиты. Напрасно….
Римма была одинока, с этим она не спорила. Её глаза давно погасли, перестав излучать тепло и радость. Стекляшки. Пустые камешки вместо глаз смотрели на мир в тусклых оттенках, уже не надеясь что-то увидеть в этой жизни.
Она молча проходила мимо небольших магазинчиков, то и дело сталкиваясь с людьми на своём пути, которые неизвестно куда спешили. Куда им спешить? Она была уверенна, что спешка только делает эту жизнь короче, лишает её всяких попыток увидеть то, что прячется под ногами человека. Его собственную жизнь.
Засмотревшись на маленькую девочку, что держала в руках небольшую куклу, Римма вдруг почувствовала зависть, которую прежде нигде и никогда не испытывала. Как это может быть? Счастье дано каждому, но пользоваться им может далеко не каждый. В глазах Риммы мутнело, сквозь туман собственного сознания она слышала голоса своих родителей, которые просят её не мешать. Мешала ли она им когда-то? Она просто хотела знать, что нужна им, но была обманута, обижена и покинута с самого рождения теми, кто должен был защитить.
— Эй, куда идёшь? — раздался разъярённый голос прямо перед ней; придя в себя, она подняла глаза, чтобы посмотреть на того, кто стоял перед ней, — Неужели не видишь, что здесь я стою.
— Прости, я не заметила, — выпалила она, безразлично обойдя живую преграду.
Стоило ей скрыться из живого места, как холодная рука схватила её за руку, оттянув в безлюдный переулок. Она уже была готова нанести удар, вовсе не растерявшись, как пустота наполнила её общество. В этот момент Римма не могла понять, что с ней произошло. Но скоро, выбросив странный случай из своей головы, она развернулась в сторону тротуара, как чьё-то тело преградило ей путь.
— Снова ты… — буркнул знакомый голос, который она совсем недавно слышала, — Значит, эта встреча неспроста.
Опешив, девушка отошла на него, пытаясь разглядеть лицо, образ которого казался ей размытым.
— Кто ты? Я не помню, чтобы мы встречались прежде.
— Что, разум помутнел?! Люди такие беззащитные, когда ничего не видят.
