— Что ж… мы не требуем незамедлительного ответа, я могу повременить. Пожалуйста, обдумайте наше предложение как можно тщательнее, и через несколько дней я вернусь за вашим решением.
— Вы отправитесь домой?
— Покамест задержусь в Сэндае. Лишь только надумаете дать ответ, пожалуйста, позовите меня, — сказал Косака и встал.
Кодзюро тоже поднялся, чтобы проводить гостя, но тут Косака повернулся к Масамунэ, словно неожиданно что-то вспомнил.
— Есть одно донесение, о котором я забыл упомянуть.
— ?
— Оно поступило от одного из наших нуэ, проникшего в клан Могами… лорд Датэ, похоже, что ваша почтенная мать и ваш брат сейчас с Могами.
— !
У всех присутствующих вырвались вздохи изумления.
— Мама и Кодзиро!
— Потому как Охигаси-но-Ката[17] младшая сестра лорда Могами… второй сын Датэ, Кодзиро-доно, выбрал своим защитником Могами-доно. Наверняка, по решению «Демонической Принцессы Оу[18]».
Масамунэ был поражен:
— Возможно ли, что Кодзиро и мама…
— Вы уверены, Косака-доно?
Косака глянул на Кодзюро и кивнул:
— Да. В прошлой жизни лорд Датэ приговорил его к смерти, заподозрив в измене. Его горечь должна быть сильна, ведь он приходился лорду Датэ младшим братом.
–..!
— Я убежден, что лорд Датэ не пожелал бы лишать жизни своих мать и брата во второй раз. Если бы Датэ пошли на союз с нами, мы рискнули бы принять на себя все эти неприятные обязанности, — Косака очаровательно улыбнулся и произнес раздельно: — Я ожидаю… положительного ответа.
Он исчез за бумажной перегородкой.
Масамунэ лишился дара речи, он смог только проводить Косаку застывшим взором.
«Неужели… — кулаки его слегка сжались. — Мама…»
Дома и магазины города Сэндая тянулись вдоль реки Хиросэ[19].
Покинув особняк Масамунэ, Косака поднялся на смотровую площадку замка Аоба[20]. Здесь стояла статуя, изображающая Датэ Масамунэ на коне, и место это являлось теперь знаменитой достопримечательностью. Вокруг толкались толпы туристов, но вскоре они ушли, и на площадку опустилась тишина.
С востока к площадке приближался одинокий ворон.
Косака протянул руку.
Хлопая крыльями, птица опустилась на его запястье, открыла клюв и несколько раз каркнула.
— Что? — глаза Косаки расширились. — Кагетора прибыл в Сэндай?
Ворон хрипло завопил и замахал крыльями. Косака с секунду хранил молчание, затем усмехнулся:
— Ясно. Кагетора, наконец, явился. Проклятые Яша-шуу Кэнсина действительно начинают прилагать все силы, чтобы сокрушить Ями Сенгоку, — бормотал он, поглаживая красивую глянцевитую черную голову и шею птицы. — Если это и вправду то, что ты планируешь, Кагетора, я не останусь в стороне. Готовься поставить на кон свою жизнь.
Со словами «Хорошая работа» Косака подбросил ворона ввысь. Черные крылья отчетливо мелькнули на фоне ясных летних небес. Ветер пошевелил ветви деревьев.
И вдруг обычная загадочно-обаятельная улыбка Косаки исчезла, будто маску сняли с лица.
— Чтобы сразиться с Одой, Кагетора должен вернуть свои воспоминания… Прости меня, Наоэ.
Он повернулся на каблуках.
Голуби у его ног одновременно взмыли в небо.
— Эй, леди, ты как? — спросил Такая, стоя на длинной платформе перед станцией Сэндай[21].
Стоило им сойти с поезда, Аяко сразу же почувствовала себя нехорошо, и лицо ее бледнело все больше по мере того, как они шагали по платформе. Такая даже заволновался.
— Нормально, нормально, — отмахнулась Аяко и присела на ближайшую скамейку. — Ну и аура тут… Что за чертовщина в этом городе творится?
— Что, в самом деле так плохо?
— Счастливчик… Ты, наверное, безотчетно от этого отгораживаешься, — простонала девушка, потирая лоб. — В городе плохая аура… Вряд ли здесь всегда так было.
— ? Это призраки виноваты?
— Может быть. Подобное излучение испускают призраки, полные ненависти. И такое ощущение, что тут негативных эмоций полным-полно…
— Ты правда в порядке?
— Ага… О… нам нужно в храм, который принадлежит одному знакомому Наоэ. Там и остановимся.
Глаза Такаи сузились:
— Храм! Ты хочешь меня в храм засунуть?
— Угу. Потому что там бесплатно.
Такая тоскливо посмотрел в чистое небо.
У него было плохое предчувствие…
Даже спящий, тигр мог чувствовать многое.
Дорога заняла четверть часа на такси. Храм находился на окраине, в некотором отдалении от городских кварталов, на воротах его висела табличка «Сингон-сю Дзико Храм».
Такая обозрел площадку, почти полностью выложенную гравием.
— Аааа…
— Эй, братишка, сюда.
Они прошли ко входу в приемную и столкнулись с невысоким мужчиной в рабочей одежде — главным аббатом. В руках он держал бамбуковую метлу.
У Аяко вырвалось тихое «О!».
— Добрый день. Давно вы приехали?
— Да нет, почти только что.
Аббат был пожилой, лет под семьдесят, и для своего возраста необычайно энергичный. Аяко он, видимо, уже знал.
— Долгое путешествие вас, должно быть, утомило. Прошу, входите.
— Мы вам очень благодарны.
Аяко блистала вежливостью изо всех сил, зато Такая, по обыкновению, даже не подумал хотя бы улыбнуться. Именно сейчас аббат его и заметил.
— Ага…
