Эш обиженно вздохнула. Я не признался бы ей сейчас, поскольку понятия не имел, что у нее в голове и с кем она станет этим делиться, но мне начало казаться, будто с Нейтом что-то не так. Это его отчаянное желание разлучить меня с Эш... Все это вызывало беспокойство. Но я сам разберусь. Это ее не касалось, я мог разделаться со своим дерьмом самостоятельно.
– Он мне не нравится.
– Почему бы тебе не занести и его в свой дневник, малышка?
– Я серьезно, – она села. Ее волосы сейчас были в совершенном беспорядке. Эш так чертовски красива. – Он подозрительный.
– И это говоришь мне ты? Для протокола: ты тоже оказалась весьма сомнительной. Я поймал тебя на сделке с Морелли. И если сравнивать, твой проступок гораздо-гораздо хуже. Ты ведь знала, как я ненавижу этих ублюдков.
– Думаю, он что-то замышляет, – будто пропустив мою тираду мимо ушей отозвалась Эш. – Ты забрал у него свой ключ? Или он лгал? А что насчет женщины, записанной у него в телефоне как «моя малышка»? Ты вообще знал, что он с кем-то встречается?
Интересно. Однако все равно это ее не касалось. Я сам разберусь. Как и всегда. Таков мой подход. Единственно верный. А Эш уже успела доказать, что ее методы – как в ситуации с Морелли – просто ужасны, черт возьми.
– Мне плевать на личную жизнь Нейта, – солгал я. Потому что если он держал от меня что-то в секрете, мне было далеко не все равно. Я обязательно все раскопаю.
– Правда? Что же он так печется о твоей?
– Я же сказал, это не имеет значения. Нейт всегда таким был. Еще с младшей школы.
– Ага, – выплюнула Эш раздраженно. – Он сообщил, что давно собирает твои объедки, – вздрогнув, она отвела глаза.
И от этого движения у меня кровь застыла в жилах.
– По крайней мере, тебе предложили запасные руки, готовые тебя подхватить, когда мы закончим с нашими играми.
Ее пухлые губы – буквально предназначенные для минета – шокировано раскрылись.
– Уин, не будь таким мудаком.
– Я же сказал. Я всегда таким был. Спи.
– Я бы никогда добровольно к нему не прикоснулась, – Эш даже поежилась. – Он ничем не лучше моих сводных братьев.
Я выдержал ее пристальный взгляд, но потом отвернулся.
– Если ты собралась провести всю ночь в попытках вбить клин между мной и моим лучшим другом, то лучше поболтай с кем-нибудь другим. Уверен, Креветка будет рад послушать все твои теории заговора.
– Уин...
– У меня встреча рано утром.
– Ты хочешь нарушить условия сделки? С каких это пор, Константин? – ее глаза гневно вспыхнули. – Это на тебя не похоже.
– Возня с бедными лживыми, мать твою, горничными тоже не в моем стиле, но вот мы здесь. Похоже, у меня период новых видов деятельности, о каких раньше и не думал, – выбравшись из кровати, я начал одеваться.
– Ты не можешь этого сделать, – прошипела она, садясь на колени. Такая чертовски горячая и обнаженная. Сущее искушение. – Не уходи. Это нарушение нашей сделки.
– Подай на меня в суд, – ухмыльнулся я. – Мы оба отлично знаем, что у меня куда больше денег. У тебя они закончатся куда раньше, чем у меня, малышка.
– Это сделает тебя лжецом, Уин, – ее взгляд стал жестче. – Будто мы ничего не значим.
Набросив оставшуюся одежду, я пошел к двери.
– Утром снова отправлю к тебе Дэниела. Не опаздывай.
– Уинстон!
– Спи, Золушка. Ради всего святого, просто усни уже и отпусти меня.
*****
Оказалось, я и сам не желал спать в одиночестве. Мой член и разум наказали меня за уход от Эш прошлой ночью. Я все время проматывал воспоминания о нашем вечере, и от этого член становился все тверже. Поспать вышло лишь урывками, потому сегодня я был куда более раздраженным, чем обычно.
– Сэр, – окликнула меня с порога моего кабинета Дебора, – ваш посетитель на восемь часов уже тут.
– Пропусти его. И принеси еще кофе.
Она тут же сбежала, а секундой позже вошел Ульрих. Ростом в шесть с половиной футов Ульрих был настоящим русским гигантом, возвышаясь надо всеми вокруг. Он стал высоким еще ребенком, потому мать придумала использовать его, чтобы помогать своим дружкам-мошенникам выманивать деньги. Как только это стало возможным, она выдавала его за своего жестокого бойфренда и еще какое-то дерьмо, а когда кто-то приходил ей на помощь, они обирали их дочиста. Бедняга Ульрих перенес много побоев, отсюда и ужасно кривой нос, однако это сделало его почти бесстрашным. Однажды он попытался обмануть моего отца, но тот догадался о подставе быстрее большинства людей. Поняв, что их раскусили, мать Ульриха сбежала, оставив его разбираться с последствиями. А отец предложил ему работу. Сперва лишь добывая сведения от врагов, а потом и более крупные поручения. Единственное, что ему запрещалось – это приползать обратно к своей матери-манипуляторше, которая использовала его в своих корыстных целях. Папа, в свою очередь, стал заботиться об Ульрихе. Теперь же, кучу лет спустя, настал мой черед его содержать.
К счастью, Ульрих был на вес золота.
