– Я тоже тебя люблю, – сумела она выговорить между поцелуями. – Давно пыталась сказать, но твоя упрямая задница не желала слушать.
– Ты так часто раскрываешь рот и говоришь столько чуши, что иной раз трудно выцепить важное.
– Ты люююююбишь меня, – счастливо улыбнулась она.
– Беру свои слова назад.
– Поздно. Ты уже сказал. И не сможешь отстроить заново разрушенные руины.
Я снова поцеловал ее. Один из способов заставить Эш замолчать. Казалось, она даже не возражала.
– Уин? – прошептала Эш, и ее дыхание пощекотало мои губы.
– Хмм?
– Спасибо, что спас мне жизнь.
– Не привыкай ко мне в качестве героя, Золушка.
– Тоже опоздал. Теперь я всегда буду ждать, что ты сотворишь нечто героическое, лишь бы доказать свою любовь.
– О, ради всего святого.
– Можем начать с вечера кино. В твоей постели. С попкорном и сладким.
– Каким сладким?
– Красные мармеладные мишки.
– Хмм.
Она подняла голову и ее заплаканные глаза встретились взглядом с моими.
– Что?
– Просто раздумываю. Если у меня появится кариес от всего этого дерьма, то я с тобой порву.
Эш улыбнулась мне так счастливо. Такую улыбку я бы хотел видеть каждый день до конца жизни.
– Ты мой парень. Не могу дождаться, чтобы поговорить с твоей мамой. А когда скажу: «Я же говорила», она точно взбесится.
– Держу пари, так и будет, – я погладил ее волосы. – Но не говори ей, что я это сказал. Я же спас тебя только что от верной смерти. Давай не будем второй раз испытывать судьбу.
Эш прижалась ко мне всем телом, положив голову на мое плечо, которое все еще болезненно пульсировало. Плевать. Я был вполне доволен просто держать ее в руках.
Скоро нам придется заняться нашими травмами. Придется разговаривать с полицией и объяснять, как тело Нейта оказалось где-то на тротуаре. А еще остался нерешенный вопрос с Мередит и Мэнди. Так много всякого дерьма.
Но пока мне хотелось только обнимать Эш. Так долго, как только смогу.
Я едва не потерял ее.
«Боже».
Весь ужас ситуации обрушился на меня, словно тонна кирпичей. Должно быть, Эш уловила мои мысли, поскольку тихо заплакала у меня на шее, цепляясь за разодранную рубашку.
Мы справились.
И всегда будем справляться.
Эш
Все так болело, что казалось, словно я умирала.
Хотелось скулить, но как я могла, лежа в кровати Уина и наблюдая, как он спал? От вида его изуродованного синяками лица, расслабленного и умиротворенного во сне, на глаза навернулись слезы. В его любимых костюмах-тройках смотреть на него было сплошным удовольствием. Но все же в одних черных боксерских трусах, с повязкой на руке, приоткрытыми губами и золотистыми ресницами, веером обрамлявшими чуть порозовевшие щеки, он был поистине прекрасен. Обычно идеально уложенные волосы сейчас растрепано свисали на брови. Уинстон еще никогда не был таким совершенным.
Мне до боли хотелось вытянуть руку и коснуться его, но двигаться желания не было. Мы вернулись из отделения неотложной помощи только ранним утром, еще до восхода солнца. Оба были так измучены, что просто свалились в постель. Из-за боли и пережитого стресса я даже не смогла в полной мере насладиться своей первой ночевкой в его кровати.
Нейт мертв.
Я вздрогнула, и матрас подо мной колыхнулся. Нейт причинил мне боль, но я думала, что смогу с ней справиться. Ровно до того момента, как он затащил меня на балкон. Тогда меня охватил смертельный ужас. Я так испугалась, что больше никогда не увижу ни Уинстона, ни свою птичку. Я не хотела умирать.
И все же меня скинули с балкона.
Я едва успела осознать, что падала, когда мое запястье поймала чья-то сильная рука. Было очень больно, а ноги только и могли что болтаться, не находя под собой никакой опоры, кроме воздуха.
Уинстон поймал меня.
Он поймал меня.
И сломал при этом кость.
Небольшая плата за то, что осталась в живых.
Скосив взгляд на светло-голубой гипс, я улыбнулась. Уинстон написал на нем черным маркером: «СОБСТВЕННОСТЬ КОНСТАНТИНА. ВЕРНИТЕ УИНСТОНУ, ЕСЛИ ЗАБЛУДИТСЯ».
Поморщилась, когда снова взглянула на грудь Уина. Вся кожа была покрыта струпьями. Походило на дорожную сыпь. Нырнув за мной по бетону, Уинстон разодрал себе грудную клетку и порвал несколько связок на плече. Скорее всего потребуется операция, но нам скажут точнее на следующей неделе, когда встретимся со специалистом.
– Жутко, – хриплым со сна голосом проворчал Уин.
– Что? – уточнила я, выгнув бровь.
– Ты. Как ты смотришь на меня, пока сплю. Пожалуйста, только не говори, что собираешься заниматься этим каждую ночь. Я ожидал от совместных ночевок отнюдь не этого.
Я одарила его озорной улыбкой.
– Каждую ночь. Ты сам выбрал такое существование, парень. Я просто жила обычной жизнью, занималась своими делами, а тебе приспичило признаться мне в любви и героически спасти от падения с высотки.
– Хмм.
Потянувшись к Уину, я постаралась не морщиться от того, как натянулась кожа под повязкой на шее, и прижалась к его губам своими. Пальцы его здоровой руки тут же оказались в моих волосах и стали собственнически поглаживать, отчего мое сердце замерло.
– Можно мы пролежим в постели весь день? – прошептала я. – Пожалуйста. Я заплачу тебе миллион долларов.
Он застонал.
