Коробки, да. Это была моя особенная традиция. Каждый год накануне Рождества я по старой памяти делала несколько десятков елочных игрушек. Раскрашивала их, а после ходила по улице и дарила их попавшимся по дороге детям. Ловила их улыбки и чувствовала одновременно легкую грусть и светлую радость.
Ох, да что ж такое-то?..
В груди жгло все сильнее, в глазах потемнело и уже падая, губы сами прошептали: “Вот бы второй шанс…”
Так вот значит, какой он - второй шанс… Молодое, пусть и обессиленное болезнью и недоеданием, тело. Новая жизнь. И новый мир.
И значит ли это, что там - на Земле - я умерла? Похоже, что да. Сердце. Инфаркт. Конец.
Я шумно выдохнула, как перед прыжкой в ледяную прорубь, а после решительно… ну, не вскочила, но все же встала, сумев не рухнуть обратно.
Дров и еды мне, конечно же, так и не принесли.
Что ж, если гора не идет к Магомету, к горе идет Ольга Семеновна. И, клянусь, я разберу ее по камушкам, если не найду в этом доме колбасу и соленый огурец.
- И почему картошке можно выколупывать глазки, а людям, которые тебе не нравятся - нет?! - вполголоса возмущалась я, медленно спускаясь по лестнице на первый этаж, где по смутным воспоминаниям, оставшимся от Оливии Глассер, должна была быть кухня.
Спустя восемь дверей и одного напуганного дедушку, который, кажется, работал истопником, дворником и садовником три в одном, я, наконец, нашла королеву дома - кухню!
В такое время здесь никого не было. Странно, какзалось бы уже давно утро, но здесь нет никого, кто бы ел или убирался.
- Ну и грязища! - возмутилась я, опираясь на дверной косяк, чтобы отдышаться.
Еще когда шла по коридору, я обратила внимание, что со стен клоками свисает паутина, а гобелены выглядят, как половые тряпки, но списала все на плохое освещение. Окон в коридорах не было, лишь под потолоком узкие маленькие бойницы, которые почти не пропускали свет пасмурного зимнего дня.
Но кухня была неплохо освещена: горела печь и несколько масляных лам. И поэтому она выглядела намного-намного хуже. Жирные столы и поверхности, закопченная посуда, на полу свалявшаяся грязная солома. А еще специфический “аромат” дыма и прогорклого сала, на котором жарили раз сто.
Зато холодильника почему-то было два.
Выглядели они как обычные шкафы, но судя по тому что внутри было морозно, выполняли они именно функцию холодильника.
А вот наполнение оказалось разным. В одном могла повеситься от голода мышь, зато во втором можно было легко собрать отличное застолье для Нового года.
- О-о-о! Да у меня сегодня будет просто царский завтрак, - восхитилась я, щедро намазывая на ломоть хлеба масло, а сверху укладывая кусочки вареного мяса. Как раз то, что надо моего тощему телу.
- Вот это я понимаю: безумие и отвага! - вдруг рассмеялся кто-то. - Забрать еду из холодильного ларя барона.
- Кто здесь?! - я едва не выронила надкусанный бутерброд. Хотя кому я вру. Отнять еду у меня сейчас не смог бы даже чемпион по армреслингу.
- Я-я, - тем же тоном отозвался невидимка и снова хихикнул. - Во дает! Еще и с кем-то разговаривает.
- Эй, вообще-то с тобой, нахал!
Неизвестный голос умолк.
- Со мной что-ли?
- С тобой, с тобой.
- А докажи! Что я сейчас говорю? Ну?
И умолк.
- … вообще-то молчишь, как рыба.
- Да, ну! И точно…
- Ты где, говорун? - озадачилась я, заглядывая под стол и даже в шкафчики.
- В печку загляни, дурында! - хихикнул все тот же голос.
- Кто обзывается, тот сам так называется! - возмутилась я. Но к печке все же подошла
Прямо на мерцающих от жара углях находился… огонь. Живой сконцентрированный сгусток огня, в котором легко угадывались глаза и даже рот.
Я уставилась на него. Он уставился на меня.
- Ты что, реально меня видишь?! - восхитилось существо в печке.
- Ну, если ты огненный комок с глазами, то да.
- И ничего я не комок! - обиделся разговорчивый сгусток пламени. - Я огненный дух-элементаль. Жаро Игнибус Четырнадцатый!
- Жора? - переспросила я. - Это как Жорик?
- Жаро! - педантично поправил меня дух. - Это как “жар”, поняла?
- Поняла, - согласилась я, не желая обижать малыша. - В таком случае приятно познакомится, а я - Оля.
- Олли, ага. Я ж тебя знаю, ты - старшая дочь графа, - затрещал огонек, переползая с одного уголька на другой, и подняв в дымоход столб искр. - Только раньше ты меня вроде не слышала. Ух, как интересно-то!
На это заявление я лишь покачала головой, не зная радоваться или заранее бояться.
Желудок наполняла приятная сытая тяжесть, вновь захотелось спать. Сонно моргая, я попыталась подобрать слова:
- А ты… - обратилась я к огненному духу. - Живешь здесь?
- Ага, - согласился Жаро. - Знаешь ли, одинокому огненному духу непросто выжить на Севере. А так, тут тепло, сухо, меня кормят дровами, а я помогаю кухарке. И вообще-то работу работаю!
- А откуда ты такой самостоятельный и независимый работяга тут взялся?
Рука потянулась за вторым бутербродом, но замерла над сырной головкой. Я засомневалась: судя по всему Оливия недоедала и если сейчас обожраться, то может стать плохо.
В таком случае ладно, хорошенького понемножку.
