- Из огненной горы, конечно же! - тем времен бахвалился “огонек”. - Я и мои братья, мой отец, дед, прадед и его дед и…
- Поняла-поняла, - прервала я родословную Жаро, которой судя по всему позавидовал бы самый породистый бассет-хаунд.- А огненная гора - это вулкан что-ли?
- Ага, - подтвердил Жаро и как-то погрустнел, словно вспомнил что-то неприятное. Он затрещал, переполз на соседнее полено, раскаленное добела и мерцающее красными отблесками.
- Если ты из вулкана, то что тогда делаешь в печке графского замка?
- Ну, бывает, что элементали стихий работают вместе с людьми. Кто-то заключает договор, а кого-то… пленяют. В общем, духи воды работают в купальнях и на водопроводе, воздушные - наполняют ветром паруса кораблей, земляные - в штольнях шахт. А я вот… тут… Это пра-пра-прадедушка граф Глассер был магом. Правда с тех пор почти двести лет прошло. А больше ни у кого из рода магии не было. Вот и поговорить даже не с кем.
Огненный дух весьма натурально всхлипнул, отчего в разные стороны рассыпались искры, как от бенгальского огня. Потер глазки маленькими кулачками, переполз из устья печки на шесток, огляделся и заговорщицки прошептал:
- Кстати, раз ты меня видишь и слышишь, значит, ты тоже маг!
- Ага, два раза, - буркнула я.
- Два раза?! - переспросил Жаро и восхищенно закатил глазки. - О-о-о!
Маленький огонек затоптался на месте, потупился и спросил:
- Слушай, а можешь меня покормить? А то жадина кухарка последнее время меня на голодном пайке держит.
- Ну, могу, - я оглянулась на аккуратную дровницу у черного входа в кухню.
- Ой, спасибо тебе! Ты самая лучшая! Самая замечательная! Давай, пять или даже шесть полешков неси сюда! Да-да! Ты самая добрая человечка в мире! - подпрыгивал Жаро. - Обещаю, когда я буду сжигать этот замок, тебя я не тр-рону и пш-пшп!... Аха-ха!..
Что?!
Я с ужасом смотрела, как огонек набрасывается на дрова и начинает расти, почти моментально превращаясь в какого-то маленького красного дьяволенка. Он ухмыльнулся зубастым оскалом, облокотился о каменную кладку и подмигнул с улыбочкой заправского донжуана:
- Эй, детка! Ты занята сегодня вечером?
За моей спиной раздалось чье-то восклицание, быстрые шаги и целое ведро холодной воды вылилось прямо в горящий огонь, отчего Жаро Игнибус заверещал и принялся метаться по печке, уменьшаясь и становясь все меньше и тише.
Ну и дура ты, Оля! А ведь не двадцать лет. Уже далеко не аленький цветочек и повидала всякое, но все равно забыла, что добрыми делами вымощена дорога в ад и еще в парочку казенных мест.
- Уф! - выдохнула женщина рядом со мной. - Это ж кто такой сердобольный-то ему дров подсунул?! Найду этого дурака, убью! Леди Оливия, вы не пострадали?
Полноватая, но приятная женщина, в простом хлопковом платье, переднике и с белым чепцом на кудрявых волосах, явно не могла подумать, что тот самый дурак - я.
- Леди, вы в порядке? - продолжала кудахтать она.
А я все никак не могла вспомнить ее имя. Кухарка… Как же ее зовут-то, а?..
Вот барона так я сразу припомнила, даже когда лежала еще с закрытыми глазами.
- Милли! - вдруг пришло воспоминание. - Точно!
- Что точно, миледи? - нахмурилась женщина.
- А-а-а, так ты реально не померла, - вдруг раздался еще чей-то голос.
Я медленно обернулась. За моей спиной стояли две женщины. Одна - юная блондинка в роскошном платье фиалкового цвета, вторая - дородная женщина лет пятидесяти.
По спине словно проползла гремучая змея, заставив кожу покрыться мурашками. Почему у меня плохое предчувствие?..
- Сабрина, что ты такое говоришь?! - показательно возмутилась баронесса Долорес Дейнкур. Ее голос был сладким как мед, хотя маленькие узкие глазки смотрели с ледяной брезгливостью. - Мы так переживали за здоровье Оливии.
- Как скажешь, маменька, - буркнула блондинка и склонила голову, пряча выражение лица.
- Конечно, волновались! - подтвердила баронесса и вновь повернулась ко мне всей своей грузной кормой. - И это неразумно с твоей стороны после такой тяжелой болезни покидать комнату и разгуливать по замку. А если бы что-то случилось?
Хм, случилось что? Я бы напала на их холодильник? Ах, да. Это уже и так произошло.
- После смерти твоего отца и того, что случилось с твоим братом, - продолжала говорить женщина, - Велена бы это не пережила.
Велена… это же моя мать? То есть мать Оливии, вдовствующая графиня Глассер. В памяти всплыл образ тоненькой худой женщины. Я совсем не была на нее похожа. Вся пошла в отца, в крови которого была кровь южных воителей.
Интересно, а может как раз кому-то и нужно было чтобы Велена Глассер “не пережила” дочь?..
- Думаю, тебе не стоит быть такой эгоисткой, Оливия, и думать только о себе. Возвращайся к себе в комнату.
- У меня в комнате нет ни еды, ни воды, - холодно напомнила я. - И даже огня в камине.
