По городку ходили разные слухи. Мона Фиц несколько дней говорила, что до смерти боится бандитов. Она читала, что такие шайки возвращаются и нападают на почтовые отделения. В хозяйственном магазине Уолла навесили замки на все двери. Если бандиты действительно уходили задами, то они могли видеть их склад и прийти на другой день.
Дэн и Милдред О’Брайен из гостиницы «Центральная» совсем приуныли. Дела идут и так хуже некуда, а теперь у городка появится репутация места, где рыщут вооруженные разбойники, говорили они. Тем более если местная пресса раструбит об этом на всю страну.
В газете, которую Лена покупала каждую неделю, этому событию уделялось большое внимание. Она узнала обо всех подробностях жестокого и бессмысленного преступления. Было ясно без слов: горожане испытали большое облегчение, что Мора Макмагон ушла навестить больного и отсутствовала на рабочем месте. А между строк можно было прочитать, что в контору сунула нос Кэтлин Салливан.
Новости были неприятные, но это давало ей повод снова написать Кэт.
Я с тревогой прочитала о событиях в гараже напротив вашего дома. Хочу, чтобы ты знала: я вам от души сочувствую и надеюсь, что все уже оправились от шока. Не думай, что ты должна отвечать на каждое мое послание. Просто мне хотелось, чтобы ты знала, как близко к сердцу я принимаю все, что имеет к вам отношение. Надеюсь, ты простишь меня за это письмо.
Лена.
— Кит, я хочу с тобой кое о чем договориться… Скажи дома, что этот уик-энд мы проведем вместе, — пропела по телефону Клио.
— Почему?
— Потому что я собираюсь уехать.
— И что?
— Ну, тетя Мора вечно сует нос не в свое дело и спрашивает, как я поживаю…
— Да, — ответила Кит, хотя вовсе так не считала. Мора задавала вопросы только для того, чтобы убедиться, что им хватает денег на развлечения и прачечную. Про друзей она не спрашивала. Но, возможно, Клио считала лишним и это; она чувствовала угрозу даже там, где ею и не пахло.
— Поэтому скажи, что мы вместе поедем в Корк Мы вполне могли так сделать.
— Ничего подобного.
— Трудно тебе, что ли?
— Клио, куда и когда ты едешь?
— Точно не знаю.
— Прекрасно знаешь. Ты едешь туда, чтобы этот ужасный Майкл О’Коннор лишил тебя девственности, верно?
— Кит, перестань!
— Что, не так?
— Ну может быть…
— Какая же ты…
— Прошу прощения, сестра Мэри Кэтрин, я не знала, что вы подались в монахини.
— Я говорю не про девственность, а про Майкла.
— Только потому что тебе не нравится его брат…
— Мне не нравится ни тот ни другой. И тебе тоже. Тебя привлекают лишь деньги.
— Неправда! Я познакомилась с его родными, и они мне понравились. Мне все равно, богатые они или нет.
— Я тоже знакома кое с кем из его родных Точнее, с Кевином. И он мне совсем не нравится. А особенно не нравится то, что он говорит обо мне. Ну ничего, я ему отплачу… Придумаю что-нибудь.
— Ох, не делай из этого трагедию, — жалобно сказала Клио. — На самом деле они очень симпатичные. Особенно их старшая сестра Мэри-Пола. Видела бы ты, как она одевается! И была всюду… гостиницы в Швейцарии, во Франции… везде.
— Она что, училась гостиничному делу? Получила диплом администратора?
— Нет, думаю, она просто пользуется ими. Была на всех горнолыжных курортах.
— Ну, в Ирландии горнолыжных курортов пруд пруди! — саркастически ответила Кит.
— Ох, перестань… Кстати, а ты сама что собираешься делать в этот уик-энд?
— Как ни странно, отправиться в Корк вместе с Фрэнки, — ответила Кит. — Но ведь тебе не до этого…
— Ладно. Я скажу, что была с вами. Это послужит дымовой завесой. Кстати, как ее фамилия?
— Кого?
— Фрэнки.
— Не знаю. Никогда не спрашивала.
— Ох, Кит, не будь занудой… Ладно, фамилию я придумаю. Господи, как с тобой трудно! Иногда я думаю, что ты такая же ненормальная, как твоя мать… — Возникла долгая пауза.
Кит положила трубку.
Фрэнки и Кит веселились всю дорогу до Корка.
В поезде толстый старик купил им апельсиновый сок и шоколадное печенье. Сказал, что любит смотреть, как девушки едят, пьют и смеются.
— Конечно, только смотреть. Ничего другого ему не остается, — прошептала Фрэнки подруге.
— Нет, спасибо, больше не надо… Фрэнки, перестань. Это уж слишком.
Кит чувствовала себя виноватой. Старик смотрел на них так, словно на что-то надеялся. Может быть, на рукопожатие… в благодарность.
— Он сам напросился, — сказала Фрэнки.
