Он задумчиво посмотрел на Лену, а потом хлопнул себя по лбу:
— О господи, ну конечно!
— Что бы ты делал без своей секретарши? — лукаво спросила она.
— Совсем заработался.
— Знаю. — Прозвучало это фальшиво, но Льюис ничего не заметил.
— Наверное, ты права. Наверное, мне действительно следует уйти из «Драйдена».
— Но не в субботу, да еще во время пересменки. Дождись, когда тебе предложат что-нибудь приличное. Ты справишься с чем угодно.
Они дошли до станции метро.
— Тебе куда? — спросил Льюис.
— Ну, если ты поедешь на работу, то и я тоже. Без тебя в доме пусто.
— Ты действительно так думаешь? — нахмурился он.
— Не притворяйся, красавчик. Сам знаешь!
Лена поцеловала Льюиса в нос, сбежала по лестнице и обернулась. Он стоял с таким видом, словно хотел что-то сказать, но не нашел подходящих слов.
Лена забрала почту. Доставка писем по субботам всегда казалась ей непозволительной роскошью. Если бы такое предложили Моне Фиц и бедному Томми Беннету, их бы хватил удар.
Она умело рассортировала письма, как часто это делала на первых порах. Когда Лена пришла в агентство, делопроизводство находилось в плачевном состоянии. Сбитая с толку Джесси уныло смотрела на забитые бумагами ящики; чтобы разобрать их, потребовалось несколько часов. За годы жизни в Лондоне Лена сделала многое, но хватило бы и этого. Она создала настоящий памятник трудящимся женщинам, их потребностям, надеждам и свершениям.
Лена сняла свадебную шляпку с желтым пером, скинула туфли и выпила чаю. Потом снова села за письменный стол и, подумав, какое занятие доставило бы ей удовольствие, решила написать Кит. «Будь осторожной», — напомнила она себе. Перемирие между ними было хрупким — напористость могла все испортить.
Но сегодня ей в первый раз за день предоставлялась возможность пережить несколько приятных минут, и не воспользоваться ею было бы грешно. Она несколько часов подбадривала Айви, успокаивала Эрнеста, беседовала с его сыновьями, фотографировала, обсыпала новобрачных рисом, улыбалась каждому, напоминала Льюису, что ему нужно вернуться на работу, и честно заслужила право побаловать себя.
Она написала дочери о свадьбе, с которой только что вернулась. О том, как хорошо выглядела Айви, как нервничал жених, о гостях, собравшихся в пивной, и посторонних людях, которые махали руками счастливой паре, садившейся в поезд. Письмо получилось веселое. Лена несколько раз перечитала его, боясь обнаружить в нем нотку горечи или жалости к себе. На трех страницах, напечатанных через один интервал, имя Льюиса Грея не встретилось ни разу.
Как будто такого человека не существовало на свете.
— Привет, Мора.
— Ох, Кит!.. Мне очень жаль, но твой отец только что ушел с Питером к Лапчатому. Он будет ужасно жалеть, что ты даром потратила деньги на телефон.
— Перестань, злая мачеха. Я не потратила деньги даром. Разве я не могу поговорить с тобой?
— У нас все в порядке. Отец стал таким же, как прежде. Эммет тоже повеселел. С головой ушел в учебу. Ты не узнаешь этот дом, когда приедешь на Рождество.
— Мора, а Эммет дома?
— Нет, милая, его ты тоже не застала. Он уехал в кино с Анной. Кажется, они снова подружились. Та же история, что у вас с Клио: вместе тесно, врозь скучно. Кстати, как она там?
— Я ее редко вижу. Кажется, неплохо.
— Попроси ее чаще звонить домой, ладно? Мне стыдно говорить Лилиан, что ты звонишь дважды в неделю. Получается, что я хвастаюсь.
— Имеешь право. Ты намного лучше Лилиан, — ответила Кит.
— Перестань… Что-нибудь передать нашим?
— Да. Скажи папе, что единственная дочь недовольна его пьянством. А Эммету — что я выполняю обещание.
— Какое обещание?
— Неважно. Он поймет.
— Кит, ты чудесная девочка.
— Ты не хуже.
— Ну что, Клио, ударим по чипсам?
— О господи, с чего это ты решила позвонить мне?
— Ты окончила курсы по этикету или вычитала это в книжке?
— Извини. У меня плохое настроение.
— Может, чипсы помогут?
— Спрашиваешь!
— Кит, это Филип. Не хочешь сходить в кино? Без дураков. Как нормальные люди.
— Филип, я знаю, как нормальные люди ходят в кино. Но не могу. Только что договорилась с Клио поесть чипсов.
— Ох… — Он был очень разочарован.
— Если хочешь, пойдем с нами, — предложила она.
— Опять будете насмехаться и ерничать?
— Нет, мы уже вышли из этого возраста. Пошли.
— Все было бы намного проще, если бы ты влюбилась в Кевина О’Коннора, — сказала Клио.
— Я уже говорила, что терпеть его не могу. И даже рассказала ему про письмо адвоката. Так что на этой фантазии можно поставить крест.
— Мечтать не вредно, — ответила Клио.
— Я сказала Филипу О’Брайену, что он может присоединиться к нам. Похоже, ему одиноко.
— Филипу не будет одиноко только тогда, когда он купит тебе малюсенький бриллиант, отведет в мэрию и прикует к себе цепью.
Кит засмеялась:
— Боже, где Майкл? Чем он вызвал такой припадок мизантропии?
— Он хочет, чтобы я на Рождество и Новый год поехала с ним в Англию. Его сестра устраивает там грандиозный прием.
— Что ж, прекрасно.
— Но родители меня не пускают.
— Так попроси их как следует.
— Бесполезно. Стоят насмерть. И тетя Мора тоже подливает масла в огонь.
— Им придется понять, что ты уже взрослая.
