«Ну почему я такой идиот!» – начал ругать себя Эни, как страж пронзительно завыл. На пол упало что-то круглое и укатилось в сторону. Глаз. Эни выбил ему глаз. Еще удар, и страж остался слепым. У беглеца имелось преимущество в виде блокатора. Эни стал невидимкой, хоть и сам едва ориентировался в темноте. Он незаметно достал осколок и посветил им на стража. Тот, как и предполагалось, носил маску, но шея была не защищена. Долго думать не пришлось. Эни, зажмурившись, вонзил в стража кинжал. Тот зарычал и повалился на пол. Пальцы нащупали звенящую связку ключей и сорвали ее с брони. Эни действовал интуитивно, воспользовавшись миниатюрным ключом. Блокатор со звоном слетел с шеи, и беглец ощутил прирожденную силу. Эни засиял, как лампа, отпугивая подоспевшую к раненому надзирателю подмогу. Тени шипели, как от капель святой воды, боясь приблизиться к небожителю. Кровь бурлила в венах, придавая уверенности. И Эни повернул средний ключ в соседнюю дверь.
– Господин, надо убегать, я… – открыл камеру беглец и замер.
На полу, раскинув общипанные крылья, лежал небесный слуга. Порванный подол мантии пожелтел от времени, как и края длинных рукавов. Серебристые пряди упали на заросшее худощавое лицо. Эни не смог определить возраст пленника, возможно, он был ровесник Като. Беглец осторожно подошел к соседу и потряс за плечи:
– Господин торговец, вы можете сбежать со мной.
Но тот не дышал. Эни попытался сосредоточиться и связаться с душой неподвижного соседа по камере, но смог уловить лишь пустоту.
«Значит, он все же дождался покоя», – вздохнул Эни и потянулся к мантии почившего небожителя. Беглец оправдал свой поступок лютым холодом Бездны и желанием согреться. Эни принялся стаскивать с неподвижного тела мантию, как из внутреннего кармана выпал перевязанный золотым шнуром свиток. Беглец поднял старинный документ и стал разглядывать. На потемневшей бумаге перламутровой тушью блестело семейное древо. Надпись каллиграфическим почерком гласила: «Род Альваха».
Невольно вспомнились слова господина:
Эни приятно удивился полезной находке, пока не прочитал имена, вписанные в ажурные рамки:
– Аттиус, Ансиэль, Амала.
Эни уже слышал это имя – Амала.
Эни вскрикнул от болезненного осознания.
Нет, это невозможно! Он не мог быть потомком первого Светлого Владыки Аттиуса. Не мог быть сыном Ансиэля, да и вообще его родственником. Это просто глупое совпадение!
Эни успокаивал себя тем, что таинственный заказчик его несчастий спутал простого и никому не нужного небесного слугу с настоящим принцем.
Шаги в коридоре ускорились. Звенящая броня предупреждала об опасности. Эни накинул на плечи мантию и спрятал артефакт в карман. Скрипнула дверь.
– Ты! – зарычал слепой страж и бросился с остальными тенями на Эни. Беглец замер у почившего небожителя.
Невольно вспомнились слова двойника из кошмара:«
Эни умеет защищаться. Он больше не жалкий. Он поставит этих мерзких тварей на место. Эни открыл рот, и речь потекла отравленной рекой:
– Я. Вы обокрали меня и оставили на морозе без верхней одежды! Из-за вас пришлось стащить эту тряпку с трупа. Из-за вас, мерзкие твари! Я пожалуюсь на вас самому Светлому Владыке! А вам должно быть известно,
Тени остолбенели от дерзости Эни. Он и сам с трудом узнавал свой голос в ледяном, как Бездна, приказном тоне:
– Чего уставились на меня, уроды! Быстро привели ко мне вашего предводителя теней, иначе вы обречены! И много тысяч лет назад вы посмели оскорбить мою матушку – небесную царевну. Да вам даже знать о нас – великих Альвахах не положено, вы недостойны! Черви земляные мне приятнее, чем ваши поганые морды!
Сияние нарастало, как и уверенность в себе. Эни переигрывал, забыв о приличиях и дипломатии, которым учил Като.
– Я что, говорю на непонятном языке? Может, мне еще и теневой выучить? Я повторяю для недоразвитых, как вы, что буду разговаривать только с вашим руководством! А сейчас исчезните с моего пути!
Стены заполнились голубым светом. Тени попятились из камеры, бормоча что-то под нос. Эни дождался, когда стражи скроются из коридора, и отпер дверь слева от своей бывшей темницы.
Он нашел Маттиаса лежащим на полу. Самодельные бинты окрасились кровью и травяной мазью. Господин съежился, закрывая глаза от яркого света.
– Какого благодетеля! – выругался он. Эни пропустил мимо ушей недовольство Маттиаса, спрятал кинжал и затем схватился за ошейник. Поворот ключа помог огненной силе высвободиться и наполнить раненое тело. Маттиас таращился на спасителя, словно увидел теней-волков в своей камере:
