Таракан «засвистел», когда мой кинжал вонзился в его пасть, и рухнул на пол, перевернувшись на спину и сжавшись как проклятый гоблинами качан капусты. Делать нечего — панцири такой монстрятины стоят подороже, чем добыча с лютокрыс, по медяку за пару пластин. С одного таракана можно было собрать около шести таких, смотря какой попадётся, а если делать это не умело — около трех. Мне же удалось собрать всего две — мой нож успел затупиться от крысиных рогов, и теперь крайне грубо отделял панцири от мягкого тела. Они держались на какой-то слизи, которая, при неправильном надрезании, сокращалась и сгибала панцирь в полусферу, иногда даже трескала, делая непригодной к чему-то там, что с ними делали алхимики.
Кстати о слизи — здесь такие тоже водились, но были большой редкостью. В основном слизни обитают на поверхности, вокруг сточного канала, куда их выбрасывает потоком. Они рождались как раз в воде, потому их периодически и уносило течением.
Вообще, слизни здесь самые грустные монстры, потому что при рождении могли бы стать кем-то разумным, но Скверна мгновенно отбирала у них этот шанс. Как говорят маги в Бюро, слизни — изначально духи воды, что рождаются в сточных водах, но под влиянием давящего на них города и царящей в стоках Скверны, превращаются вот в это жалкое и агрессивное подобие самих себя.
И вот они в канализации — самые неприятные из всех. Заметить слизня вовремя почти невозможно, потому как в воде они совершенно невидимы, а из воды почти не вылезают. Подходишь близко — расплескивают сточную воду, пугая авантюриста, и набрасываются всем весом, сбивая с ног. Упал — считай, уже мёртв. Слизни тяжелее, чем кажется на первый взгляд, и когда прижимают тебя к полу, то просто сидят, расползаются по тебе, пока не поглотят полностью, булькают там что-то на своём осквернённом языке. А их тело медленно и крайне неприятно разъедает твою броню, твою одежду, плоть, внутренности… А ты лежишь, орёшь дурниной и во всех красках видишь, как тебя медленно переваривают. Хорошо, что обитают эти существа только в более менее удалённых местах от канализационных люков. Может, не любят городской шум, или стесняются. Поэтому и рекруты редко с ними контактируют. Меня вот один раз, когда впервые столкнулся, чуть не сожрали. Как придавили, так и не пошевелиться, даже с силой бессмертного оказалось непосильной задачей. Дело, видимо, ещё и в том, что ухватиться за слизня невозможно — их тела вязкие и упругие, и сколько его не толкай, слизень будет просто прогибаться и растекаться под твои руки. Когда начала разъедаться одежда и краснеть кожа, я уж не выдержал и жахнул по слизню морозным касанием, заставив спрыгнуть с себя, а там он уж сам разбился на ледяные осколки об стену.
Интересно больше, откуда вообще в канализации столько крыс? Их тут почему-то всегда достаточно и как не спустись, всегда наткнешься на десяток другой. Наверняка у них где-то есть гнездо, откуда они валят как кролики весной, и было бы проще заняться гнездами, а не всеми этими мелкими вредителями. Но, видимо, для Бюро было бы неудобно лишить себя лёгкого заработка. Заказ на лютокрыс на доске заданий висит один и, как говорят, не меняется уже который год, но крысы всё не кончаются и не кончаются. Примерно раз в месяц сюда спускаются работники и прочищают стоки, и в это время самый «сезон» работы, когда авантюристы массово залетают в канализацию, вычищают всё подчистую и позволяют рабочим безопасно заняться своим делом. В остальное же время канализации, как я понял, служат местом, где рекруты Бюро проводят свой испытательный срок. Удобно и прибыльно, ничего не скажешь.
Периодически вступая в короткую стычку с неистовым лютокрысом, который с искренней злобой пытался уничтожить нарушителя покоя канализации, но, к сожалению, не обладал для того достаточным габаритами, я продвигался вглубь канализации. Наши ребята уже развесили на каждом повороте знак, который указывал на выход из стоков, так что заблудиться здесь было можно, но сложно. Только если зайти особенно глубоко. Именно в этом направлении я и двигался, в противоположную сторону той, что говорили указатели. Мой рюкзак заполнялся крысиными рогами и хвостами, изредка и тараканьими панцирями. Хотелось найти что-то достойнее, чем крысы или тараканы, хоть и надежды не было никакой. Если бы здесь водилось что-то страшное, то и рекрутов сюда бы не отправляли. Но мой слух вдруг уловил то, что я услышать не ожидал.
— «Огненный шар»! — эхом донеслось где-то очень далеко от меня, из глубин канализации. Громыхнул глухой взрыв. Голос был женский, даже девичий, словно колдовал кто-то, кому и шестнадцати лет не было. — «Вспы»… Апчи!
Жахнуло так, что стало даже жарко. По мутной воде прошлась рябь, поднявшаяся от шума и небольшой ударной волны. Должно быть, кто-то ещё на ночь глядя решил порубить крысиные головы? Или пожечь, судя по звукам. Ладно, не стану отвлекать человека, там наверняка справятся и без меня. Я уже успел научиться, что одиночки не всегда любят компанию незнакомцев, и особенно не любят делить лут.
