– Я это должна буду сделать за один день? – вырвалось у меня, – Это же невозможно! Я же сказала, что лавка пережила пожар, я не смогу отремонтировать её за сутки! А мне ещё хлеб надо будет печь.
– И правда, – процедил Эрнест. Желваки на его скулах вздулись, и сходство с волком стало ещё более явным, – я предупреждал тебя, чтобы не смел выдвигать невыполнимых условий!
Леопольд прищурился и откинулся на спинку кресла.
– Я просто озвучиваю наши стандартные условия получения лицензии, – холодно отчеканил он, – все остальные желающие их прекрасно выполняли, так что не вижу никаких проблем. Госпожа Милена, всё в ваших прекрасных ручках!
– Наверняка у остальных желающих не было пожара в их лавках! – не удержалась я. Мои прекрасные ручки нестерпимо зачесались дать Бирюку щелбан.
Он пожал плечами, порылся в ящике стола и протянул мне массивный ключ.
– Дерзайте. Это ключ от вашей лавки. У вас есть целые сутки.
***
– Просто кошмар! – кипела я, шагая обратно к лавке, – Интересно, этот Леопольд вообще представляет себе, что значит привести лавку к приему клиентов за одни только сутки после пожара?
– Насчёт этого не волнуйся, – пожал плечами Грейхаунд, – я пришлю своих ребят, они тебе помогут. Ещё и материалов для ремонта принесут.
Я резко остановилась. Повернулась к нему.
– За это огромное спасибо, – с искренней благодарностью сказала, – но…
– Но? – переспросил Эрнест, глядя на меня сверху вниз с плохо скрываемой усмешкой.
Я ткнула его пальцем в грудь и тихонько ойкнула: с тем же успехом я могла бы тыкать каменную стену.
– Пообещай мне, что это будут материалы, добытые честным путем. Не хочу, чтобы в критический момент кто-то из комиссии опознал какие-нибудь свои доски или кирпичи.
Судя по тому, как быстро глаза Грейхаунда метнулись в сторону и обратно, я поняла, что что-то такое он и планировал.
– Обещаю, – хмыкнул он.
– Вот и ладушки, – оптимистично сказала я, – прорвёмся. Кстати…
Я вспомнила ещё кое о чём, что подспудно смущало меня с момента нашей сегодняшней встречи.
– Почему ты так активно вызываешься мне помочь? – спросила я, испытующе глядя на Эрнеста, – То сопроводить в Гильдию решил, то своих людей озадачить материалами для ремонта.
– Подозрительная ты, – протянул Грейхаунд, но взгляда не отвёл, – а на вид – сама невинность. Сказал бы мне кто, что за таким милым личиком скрывается такой характер, никогда бы не поверил.
Я почувствовала, как щёки слегка порозовели, но не дала сбить себя с толку.
– Ты зубы не заговаривай, – упрямо мотнула головой, – просто ответь на вопрос.
– Ладно, – хмыкнул Эрнест, – скажу прямо. Понравилась ты мне, вот и всё. С первой же нашей встречи там, в лесу, когда увидел тебя в экипаже.
В принципе, меня всегда было достаточно сложно смутить, но тут я прямо-таки смешалась.
Грейхаунд был славным парнем, даром, что разбойником. Я была искренне благодарна ему за готовность помочь, но не могла воспринимать его как-то иначе, нежели младшего брата. Хотя такое открытое выражение симпатии мне и польстило.
Наверное, сказалось то, что, несмотря на тело молоденькой Милены, ментально я по-прежнему ощущала себя Натальей Павловной Астаповой, сорокасемилетней женщиной, умудренной жизненным опытом.
– Спасибо большое за честность, – мягко улыбнулась я ему, – но, увы, в ответ могу предложить только дружбу. Ты уж извини.
Грейхаунд ничуть не расстроился. Он рассмеялся, но взгляд остался твёрдым.
– Дружба — так дружба. Мне нравится этот вызов. И знаешь… посмотрим, кто первый сдастся.
Я рассмеялась в ответ, но уже немного нервно. Мне нравилась его прямолинейность и то, что он не пытался как-то юлить или говорить туманными намёками. Но она же всё-таки вносила в наше общение ненужное напряжение.
– Ладно, – подняла я ладони и решительно тряхнула волосами, – хватит топтаться на месте, нас ждут великие дела! Пошли скорее.
***
Около лавки меня поджидал очередной сюрприз. Напротив её дверей взад-вперёд прохаживался солидный седовласый господин в строгом тёмно-зелёном костюме и с моноклем в одном глазу.
Увидев меня, он сухо кивнул и недовольно процедил:
– Вы Милена Лави? Слышал, вы собираетесь открыть тут хлебную лавку.
– Совершенно верно, – кивнула я, – а с кем имею честь…
– Меня зовут Казимир Грубер, – перебил меня мужчина, поджав тонкие губы, – я владелец пекарни “Лунное зерно”. Вы наверняка слышали о ней, ведь это крупнейшая во всем Шварцвальде пекарня…
Он сделал паузу и смерил презрительным взглядом обгоревшие останки моей хлебной лавки. Я тут же рассердилась на такое высокомерие. Ужасно захотелось утереть ему нос.
– Боюсь, ничего про ваше зерно не слышала, – пожала я плечами, – у вас ко мне какое-то дело?
На лице Казимира отразилась крайняя степень неудовольствия, и его губы и вовсе сжались в тончайшую нитку.
– Я бы хотел обсудить с вами открытие вашей забегаловки, – холодно сказал он и, понизив голос, добавил зловещим тоном:
– А также предостеречь. Просто так. По-добрососедски.
– Предостеречь? – нахмурилась я. Это слово прозвучало угрожающе и совершенно не по добрососедски, – От чего?