Я вытащила ключ, который мне вручил Бирюк, и сунула в замочную скважину. Повернула. Пружины внутри двери взвыли, но ключ не поддался и не провернулся.
– Дай-ка я, – сказал Эрнест. Легко отодвинув меня, он подошёл к двери и одним резким движением повернул ключ.
С натужным “крак!” дверь распахнулась. Наружу вырвалось облако спёртого воздуха, пахнувшего дымом, гарью и старыми тряпками.
Эрнест первый заглянул внутрь, а у меня не вышло: его широкая спина загораживала собой весь проход.
Присвистнул.
– Что там, что там? – нетерпеливо спросила я, вставая на цыпочки и тщетно пытаясь заглянуть за спину Грейхаунда.
Он медленно повернулся ко мне. На его лице отражалось недоумение пополам с нешуточной настороженностью.
– Взгляни сама, – неожиданно серьёзным голосом сказал он, – только вряд ли тебе это понравится…
Да что же он там увидел?!
В голове тут же пронёсся вихрь вариантов: от огромного провала в полу до очередной деревянной рыбины. Нет, ну а что, вдруг это какой-то местный прикол?
Как выяснилось, с последним предположением я даже не очень далеко ушла от истины.
Когда Эрнест посторонился и пропустил меня, я тут же сунулась в дверной проём и, ахнув от неожиданности, отпрянула.
– Это ещё что такое? – вырвалось у меня. Тут же изнутри пришёл смутный отголосок страха, словно Милена перепугалась ещё больше.
На деревянном полу лавки была щедро рассыпана мука. И это не была обычная куча. Кто-то постарался сделать так, чтобы придать рассыпанной муке округлые очертания, похожие на чью-то голову.
Этот же кто-то старательно изобразил на этой голове лицо, скривившееся, словно от укуса чего-то кислого. Роль глаз при этом исполняли два гладких камушка.
Вишенкой на торте служила веточка кизила, кокетливо воткнутая в кучку муки там, где было нарисовано ухо.
Я поискала глазами и увидела разодранный сбоку мешок. В дыре что-то белелось, и у меня не было сомнений, что это были остатки этой самой муки.
От мешка к инсталляции на полу вели странные мучные следы, похожие на кошачьи, только с более вытянутыми, чем у котов, пальчиками. Эти следы тянулись как от мешка, так и к нему, что убедило меня в том, что это оставил неизвестный нам художник.
Похоже, он просто бегал туда-сюда, зачерпывая всё новые и новые горсти муки!
Как ни странно, при взгляде на эти следы первоначальный испуг отступил. Ну, не верилось мне в то, что обладатель таких милых следов мог задумать что-то плохое!
– И что думаешь? – спросил Эрнест, скептически осматривая инсталляцию, – Может, Казимир постарался?
– Мог, – пожала я плечами, – но я так не думаю. Следы видишь? Либо Казимир превращается в кота и пакостит, либо тут замешан кто-то другой.
Грейхаунд молча перешагнул лицо, что оказалось несложно – ноги у него были длинными, и наклонился над следами. Опустился на одно колено, растёр двумя пальцами муку вокруг одного следа и поднёс к носу.
– По запаху похоже на каура… – протянул он, – но уж слишком мелкие. Кауры обычно размером с корову бывают, да и в города не особо суются. Тем более, не оставляют таких рисунков.
– Погоди-ка, – пробормотала я, во все глаза глядя на него, – как ты мог по запаху что-то определить? Я ничего такого не чувствую.
Эрнест лукаво взглянул на меня, поднялся и отряхнул руки.
– А я что, не говорил? – небрежно спросил он, – Я же оборотень. И не только я. А иначе почему, думаешь, мы Шварцвальдскими волками назвались?
От такого известия у меня зашумело в голове, и я покачнулась. Грейхаунд подскочил ко мне и подхватил под спину, не дав рухнуть на пол. Аккуратно поставил на ноги.
– Оборотень, – с нервным смешком повторила я, – только этого мне для полного счастья не хватало.
– Да ты не бойся, – хмыкнул Эрнест, – я тебя не трону. Это только в сказках волки едят непослушных девочек, в жизни такого не бывает.
– Вот спасибо, – в тон ему усмехнулась я, – ладно, серый волк, некогда нам трепаться, пошли лавку осматривать.
Сказано – сделано. Лавка оказалась небольшой, состоящей из зала, в котором мы очутились, когда вошли, и кухни, скрывающейся позади. Их разделял деревянный прилавок, за которым я обнаружила полки, заваленные старыми бумагами.
Стены зала были чёрными от копоти, отчего он казался очень мрачным. Вдобавок, оконные стёкла тоже были потемневшими. Я тут же распахнула окна, чтобы впустить внутрь не только свежий воздух, но и хоть немного света.
– Кстати, – спросила я у Эрнеста, разглядывающего что-то под прилавком, – а кто такие кауры?
– Нечисть, – спокойно пояснил он, – водятся в диких пустошах или лесных чащах. Они выглядят, как большие коты с рожками. Но они пугливые, никогда не сунутся ни в город, ни, тем более, в дом. Тебе вот это нужно?
И продемонстрировал мне длинную гирлянду из множества маленьких шариков, которую вытянул из-под прилавка. Нажал на самый первый шарик, и все остальные тут же засветились мягким и уютным оранжевым светом.
В зале стало намного светлее, и даже копоть уже не так бросалась в глаза.
– Ещё как надо! – обрадовалась я, выхватив у него эту гирлянду, – спасибо!
Кажется, вопрос с освещением на первое время был решен.