Кот вращался в воздухе, подвешенный за шиворот, и утробно выл. Его глаза, светящиеся огненно-оранжевым, хищно блестели.
Стоп, каур, каур…
В голове метнулось смутное воспоминание. Рассыпанная мука на деревянном полу, камушки вместо глаз, кислая рожа…
– Ну конечно! – не удержавшись, воскликнула я. Орландо нахмурился, – Каур! Эрнест про него говорил!
Упоминание оборотня радости Рейвенну не добавило. На его лицо легла грозовая туча, и он прорычал:
– Мне не нравится то, что он приходит к тебе непозволительно часто, Милена!
– М-да? – вздёрнула я бровь, – И в чём проблема? Я свободная женщина, ты сам от меня отказался. Неужели сейчас ревнуешь?
Глаза Рейвенна потемнели, и я буквально увидела разряды молний, заискрившиеся в зрачках.
– Не воображай о себе многого, – прорычал он, – но я, так и быть, готов избавить твою лавку от этого вшивого каура. Ему самое место – на помойке!
И дёрнул рукой, намереваясь не то перехватить каура поудобнее, не то вышвырнуть его в окно.
– Нет! – вскрикнула я, и мой крик слился воедино с гневным шипением Орландо: извернувшись, кот прицельно взмахнул лапой, и аристократически очерченную скулу герцога украсил длинный порез.
– Вот тварь! – прорычал Рейвенн, отшвырнув каура прочь. Тот неуклюже извернулся в воздухе и с глухим стуком приземлился на четыре лапы.
До меня донёсся почти человеческий болезненный стон. Охнув от жалости, я кинулась к кауру и обняла за шею, тут же принявшись ласково наглаживать по холке и приговаривать:
– Тихо, тихо, тихо, спокойно! Сейчас мы выпроводим этого злого дракона! Никто не смеет поднимать руку на хорошего котика!
Каур глубоко вздохнул, уткнулся широким носом мне в плечо и тихонько затарахтел.
Надо же! Ведет себя действительно как настоящий кот.
– Ты действительно хочешь пригреть эту зверюгу? – хмыкнул Орландо. Он тяжело дышал и утирал кровь, выступившую из раны, – Сомневаюсь, что это понравится твоим посетителям.
– О том, что им понравится, а что – нет, я тебя не спрашивала, – процедила я, глядя на него снизу вверх. Каур мурчал и кидал испуганно-сердитые взгляды на дракона, – ты собирался уходить, вот и иди!
Меня действительно трясло от злости. Во-первых, я ненавидела тех, кто плохо обращался с животными, а во-вторых, я любила кошек! Всех видов и мастей.
Повисла тяжелая пауза. Рейвенн рассматривал меня так, словно видел впервые.
– Я уйду, Милена, – прорычал он наконец, – но скоро мы с тобой встретимся вновь! Ты никуда от меня не денешься.
– Всего плохого! – рявкнула я, не выдержав, – И дверь не забудь за собой прикрыть!
Честно говоря, я ожидала, что после такого Рейвенн саданёт дверью об косяк так, что мы вместе с кауром и лавкой подпрыгнем, но нет. Дверь за ним закрылась на удивление бесшумно.
И на этом спасибо.
Каур продолжал тарахтеть, тычась мордой мне в плечо. Я машинально потрепала его за ухом, попутно удивленно отметив, что рожки уже как будто бы поблёкли: из ярко-алых превратились в оранжевые.
– Ну, и кто ты такой? – вздохнула я, – А самое главное, что мне с тобой делать?
Внезапно тарахтение резко прекратилось. Каур отстранился и серьёзно взглянул на меня. Мне тут же стало не по себе: только сейчас я поняла, что осталась один на один с диким зверем, которому ничего не стоит и меня как следует поцарапать!
Но каур никакой агрессии не проявлял. Наоборот, переминался с лапы на лапу, оставаясь на месте и как-то смущённо поглядывая на меня. Его рожки стремительно теряли красноту, становясь бледно-бледно-золотистыми.
Внезапно он подскочил, покружился на месте, словно утаптывая место для ночевки. Потом подбежал к столу, где я совсем недавно месила тесто, уселся напротив и протянул к нему лапу, вопросительно глядя на меня, мол, можно ли забраться?
– Нет! – строго отрезала я, тоже поднявшись с пола, – Ты уж извини, но я не знаю, где ты потоптался своими лапами. А я на этом столе готовила и планирую дальше готовить, так что прости, но залезать на него я запрещаю.
Каур сник, опустив морду. В то же время, он делал какие-то странные движения лапой, водя ей по полу. При этом, это движение не было бессмысленным или беспорядочным, наоборот – каур выписывал лапой идеальный круг, пририсовывая к нему кружки поменьше. Так, будто бы хотел изобразить снеговика.
Я посмотрела на это. Опять вспомнила кислую морду в муке. И у меня в голове начало кое-то складываться.
– Слушай, – нерешительно обратилась я к кауру. Тот немедленно прекратил рисовать снеговиков, задрал ко мне морду и вопросительно мяукнул неожиданно тоненьким для своей комплекции голоском. Моё сердце замерло от восторга, – сама не верю, что спрашиваю такое у кота, но… ты что, рисовать умеешь?
– Мяу.
– И ты хочешь мне что-то рассказать, но при помощи рисунка?
– Мяу!
Я озадаченно замолчала. Сегодня какой-то день сюрпризов, что ли? И неожиданных – очень неожиданных – открытий?
– Иди за мной, – распорядилась я, – я знаю место, где ты сможешь нарисовать и рассказать мне все, что хочешь!
За лавкой я приметила небольшой задний дворик. Он был завален каким-то старым хламом, который надо было бы разобрать… но не сейчас.