– Я ещё завтра загляну, – усмехнулся он, – удачи!
Мы сердечно распрощались, и Грейхаунд исчез за дверью. Я медленно выдохнула через ноздри, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.
Это я так во время теста перенервничала, или что?
Ладно. Пора готовить лавку к послезавтрашнему открытию. А это значит что? Что надо придумать, какой хлеб я выставлю на прилавок в качестве своей визитной карточки. Сейчас прикину, составлю список нужных ингредиентов и пробегусь по лавкам, чтобы их закупить!
Теперь-то, когда у меня есть лицензия, надеюсь, никто больше ингредиентов не зажилит! Ну, кроме Казимира, но к нему я даже не сунусь. Пусть варится там в своей непонятной злобе на меня.
Так, а тут у нас что?
Я дошла до прилавка и увидела какой-то странный предмет, торчащий из-под него. Наклонилась, чтобы вытащить на свет, как вдруг входная дверь негромко хлопнула.
– Эрнест, это ты? – не разгибаясь, спросила я, – Что-то забыл?
– Я смотрю, все ушли, – вдруг прогудел голос, которого я надеялась сегодня больше не услышать.
Я вскрикнула, резко разогнулась и обернулась. Сердце заколотилось, как безумное.
Орландо Рейвенн захлопнул дверь и встал около неё, преградив мне путь к побегу.
– Сейчас мы поговорим действительно серьёзно, – жёстко отчеканил он, в упор глядя на меня.
При виде него по коже прошла дрожь озноба, но я тут же взяла себя в руки.
Молча метнулась за прилавок, чтобы между нами была преграда. А то мало ли, что этому индюку в голову придёт! Вдруг опять целоваться полезет, а оно мне совсем не надо!
Увидев такой демарш, Рейвенн скрипнул зубами, но ничего не сказал.
Стоило мне так подумать, как накатила волны лёгкой грусти и щемящей тоски. Милена.
“Не переживай, солнышко”, – ласково сказала я ей, – “он не стоит твоих эмоций! Сейчас мы с ним разберёмся и выставим за порог.”
– Ну давай поговорим, – хмуро сказала я, мрачно глядя на него, – и о чём же…
– Как ты сделала такой хлеб? – тоном, требующим беспрекословного подчинения – то бишь, своим обычным – спросил Орландо.
– Тебе полную технологию описать? – прищурилась я, – Как скажешь. Короче, сначала я смешала все сухие ингредиенты: муку, сахар…
– Прекрати паясничать, Милена! – резко перебил меня герцог, поморщившись, как от зубной боли, – Ты прекрасно знаешь, о чём я!
– Нет… – вот тут он действительно сбил меня с толку. Какого ещё ответа он ждал на свой вопрос? – Понятия не имею!
Рейвенн с шумом выдохнул и в два шага пересёк зал булочной. Сердце бешено заколотилось, и я тут же схватила первое, что попало под руку – сковородку, на которой совсем недавно жарила семечки!
Выставила её перед собой, как щит.
– Не подходи ближе, – мрачно предупредила я, – иначе я и по лбу могу зарядить!
Орландо уставился на сковородку, словно увидел её впервые, потом перевёл на меня изумлённый взгляд.
– Ты продолжаешь удивлять меня каждую секунду, Милена, – хрипло проговорил он, и вопреки желанию внутри меня что-то щёлкнуло при звуках его низкого бархатистого голоса. За это я страшно разозлилась сама на себя! – пожалуй, ещё немного, и я поверю в то, что ты там болтала про то, что это не ты…
– К делу, – процедила я. Сковородка в руках наливалась тяжестью, и запястья уже побаливали. Всё-таки ручки у Милены были слабенькие и нежные!
Рэйвенн словно почувствовал это. Он с усмешкой скользнул глазами по сковородке.
– Ты же понимаешь, что это меня не удержит? – вкрадчиво спросил он.
– К делу! – прошипела я, хотя в глубине души признавала его правоту. Это как попытаться остановить огромного зверя зубочисткой, блин! Осознание собственной беспомощности страшно раздражало.
– Когда я спросил, как ты сделала такой хлеб, – уже более спокойным голосом пояснил Рэйвенн, – я имел в виду то, как ты заставила меня почувствовать всё это.
Я непонимающе нахмурилась. Герцог вздёрнул бровь.
– То есть, ты пока даже не поняла, какой эффект производит твоя выпечка? – усмехнулся он. Я в полном шоке замотала головой.
– Ну… – нерешительно пробормотала я, – Люди говорили, что очень вкусно.
Рейвенн досадливо цыкнул и опёрся на прилавок. Наклонился ко мне, и я тут же попятилась.
– Говорили, – кивнул он, не сводя с меня тёмных глаз, – но дело в том, КАК они это говорили. ЧТО почувствовали.
И тут я поняла. Это он про галлюцинации! Кто-то увидел рощу, кто-то – дворик из детства, кто-то отправился гулять по лесу…
– И правда, – растерянно произнесла я, – но я тогда всё списала на излишнюю чувствительность и восторженность.
Рэйвенн покачал головой.
– Это твой хлеб, Милена, – безапелляционно отрезал он, – я тоже кое-что увидел.
– Ты?! – вырвалось у меня. Я уставилась на него во все глаза. Изумление тут же превратилось в горделивый восторг от самой себя.
Этот бесчувственный индюк всё-таки что-то почувствовал! Я знала, я сразу догадалась! Только решил виду перед всеми не показывать!
Рэйвенн кивнул и, оттолкнувшись от столешницы, выпрямился. Сложил руки на груди и уставился в пустоту перед собой; его глаза затуманились.