— Помня выставку, я бы ни на что не рассчитывала, — хмыкнула она в ответ.
Максим еще помолчал, а затем осторожно заметил:
— Ты, должно быть, злишься на него…
— Это что-то изменит?
— Знаешь, я боюсь, что ты бросишь его и станет еще хуже. Ведь он затеял это все после того, как вы познакомились, и если бы не ты, то ничего бы этого не было.
— Ты прав, возможно, лучше было бы нам не встречаться. Меньше года назад я не знала, что он будет так прогрессировать. Только я его подтолкнула к тому, что он в свои двадцать четыре вынужден будет иметь дело с Абдулом.
Макс не знал, чем так опасен Абдул, но понимал, что этот мужчина может принести много неприятностей. Максим мыслил понятиями материальными, и логика была его оружием. Там, куда добрался Ваня, нельзя было строить дела логически. То, что нельзя увидеть глазами не имело место быть в жизни Максима, но у Вани это был совершенно другой случай. Янина научила его видеть незримое, и теперь разучить его было нельзя. Или бы он сошел с ума…
— Максим, — спросила Янина, — ты сам рад тому, как идут дела на фирме?
— Да, — не думая ответил он, но его глаза не выдали той улыбки, которую вымучили губы.
— Но есть кое-что, о чем бы ты хотел сказать, но не можешь. Ты волнуешься о Ване, я это знаю, но что именно тебя гложет?
— Я дал Ване возможность творить, а сам занялся делами. Мне казалось — это идеальный вариант. Ты знаешь, у меня был неплохой бизнес, я не думал, что у нас с Ваней получится, но я старался, чтобы в случае неудачи сказать: «Я сделал все что мог», а он бы вернулся к реальной жизни. Я всегда за него боялся, мне никогда не понять таких, как он, а сложнее всего мне было, когда в нашей мастерской появились Бодя, Диана и Юсуф. Казалось, я самый нормальный и самый ответственный в этой компании. Чего я боялся в отношении Вани? Того, что рано или поздно он окунется в мир иллюзий и сойдет с ума. Я ждал этого с тех пор, как понял что он за человек в его двенадцать. Все этого боялись — моя мать, его родители. Ты знаешь его с другой стороны и порой, глядя на тебя, мне не верится, что такая девушка как ты могла повестись на такого, каким он был год назад. Скажи мне правду — ты не боишься того, что он постепенно уходит в себя, откуда его уже не вытащить?
— Это странно, но ты немного иначе, однако сформулировал и мой страх тоже. Если он отринет то, чего достиг, как бы тебе странно это ни было слышать, то он сойдет с ума. И если я тому виной, то что же делать, мне придется уйти…
— Только не сейчас! — взмолился Макс, не на шутку испугавшись.
— Конечно, не сейчас, улыбнулась Янина, — нам с ним еще поездка предстоит.
— Хотел тебя спросить. Если Ваня решит ехать без тебя? — несмело спросил Макс, бросив искоса взгляд на спокойно сидящую девушку рядом.
Она улыбнулась, вспомнив о том, что на днях Юсуф задал ей точно такой же вопрос. И она ответила, что ее защита, которая на него поставлена, не пустит Ваню без нее к Абдулу. А снять эту защиту не под силу никому.
— Нет, не боюсь, — тихо ответила она.
В квартире Янина устало опустилась за стол, где обычно работал ее Художник. Какие светлые и красивые работы здесь рождались! Даже когда в столе появился этот Ворон. Однажды она не выдержала и глянула на это порождение преисподней. Ей этого хватило, это было хуже Евы, соблазненной Змеем. Она задумалась о том, почему этот рисунок все еще здесь. Может ли она сама его уничтожить? Что будет, если она это сделает за Ваню? Или клочок бумаги был всего лишь клочком бумаги? Проверить?
Она взялась за ручку ящика и с легким шуршанием вытянула его. Бумага со старыми набросками прикрывала то, что лежало на дне…
Янина не спеша извлекла рисунок старого ворона. Что-то не так было с этим рисунком, Ворон переставал быть столь зловещим, каким был изначально. Его взгляд был уставшим, даже болезненным. Это был взгляд, который говорил о боли и измождении. Можно было даже пожалеть несчастную птицу, вот только была эта никакая не птица — глаза человека, или даже существо иного мира — осознанное, опытное, умное и опасное. Он был все так же опасен, однако готов напасть не из ненависти и злобы, а из-за боли, мучившей его…
Девушка быстро спрятала рисунок на место и встала из-за стола, недоверчиво смотря на ящик, где скрывался Ворон. Теперь она знала, что ее тоска имеет совершенно иное значение — она считывает чужую тоску! И это было Ванино чувство, этот Ворон и его создатель были единым целым! Ваня создал то, что носит каждый человек в себе — свою темную сторону и исторгнуть ее нельзя просто так, она никуда не уходит. По крайней мере, в это верила Янина, это была ее теория, поскольку другой она просто не имела. Может быть, в этот момент Ваня создает то, что поможет ему справляться со своей темной стороной? Может быть, над этим он сейчас работает, уединившись ото всех?
