— Он сотворил его еще зимой, — объяснила Янина, — ты просто пойми, что то дело, которым сейчас занимается Ваня никакое не сумасшествие. Я сама думала, что он тронулся, но ошибалась. Он сейчас там, где ему отчаянно нужна помощь. И тебя он выбрал, поскольку та женщина, с цветком, которую он просит тебя создать — не ты. Ты никогда такой не будешь, поскольку… — Янина замолчала и улыбнулась немного, — поскольку этот вид искушения точно не твой.
— Я в этом мало что понимаю, но та баба с черепом вместо лица должна служить не свету, совершенно не свету, а… — она сбилась, а затем показала пальцем, — А вот этому Ворону!
— Этот Ворон изменился с тех пор, как Ваня его создал. — терпеливо объяснила Янина подруге, — Если бы ты его видела раньше, то поняла бы меня. Посмотри, ему немного осталось. Мы вместе можем это!
Диана задумалась, смотря на Ворона, а затем попросила спрятать эту мерзость подальше. Когда Янина исполнила просьбу, девушка надолго задумалась, кусая губы, накрашенные яркой розовой помадой под цвет волос…
— Юсуф видел этого Ворона? — спросила вдруг она.
Янина отрицательно покачала головой.
— Это мой секрет, и твой теперь тоже. Смотря на него, я понимаю положение дел у Вани, поскольку… поскольку я его уже давно не чувствую.
— Как же? Ты же его Ведьма! — спросила Диана, посматривая на Янину, а та только улыбнулась с грустью в ответ. — Я так долго тебя знаю, кажется, тебе все под силу. Я ошибалась?
— Он снял мою обережную силу с себя. — вздохнула невесело Янина.
— Ого! — восхитилась Диана, — Силен! Расскажешь, как? А хотя ладно…
Диана вскочила с дивана и начала ходить по кругу в этой комнате, принимая решение. Ей никогда не удавалось спокойно сидеть, когда обдумывала что-то важное.
— Хм, — в итоге сказала она, — А знаешь, когда я впервые увидела этого задохлика в замусоренной квартире, я знала. Я знала, что он вынудит меня делать такое, от чего мои волосы придется красить не для красоты и индивидуальности, а чтобы седину скрыть. Ну, куда же теперь, ты — моя подруга, он — гений. Как же я останусь в стороне столь интересных событий? Будет что внукам рассказать, если доживу, конечно…
Янина с радостью обняла Диану и вытерла слезы радости.
— Спасибо! Спасибо тебе! — произнесла она.
— Да ладно тебе! Все будет хорошо… а если не будет, я этого гения недоделанного из-под земли достану и живьем сожру! Сколько у меня времени?
— Две недели.
— Не буду медлить. Значит, я в цех, а ты — за краской для моих волос.
И девушки дружно рассмеялись, обнявшись посреди комнаты, в которой однажды начинал создавать свои шедевры скромный художник.
Юсуф в это время смотрел на морду льва, которую ему суждено будет начать, чтобы Мастер ее окончил в далекой Австралии. Такого противления он еще не испытывал в своей жизни. Очень хорошо он сейчас понимал Диану, ему самому не хотелось прикасаться к этой работе. Итак, этот бешенный лев страдает ущемленной гордыней и ревностью, всепоглощающей ревностью. Знал ли Юсуф что это такое? О, да! Однажды в его жизни была женщина, благодаря которой он понял, что такое любовь. Были бы они неплохой парой, но что-то пошло не так. Ей встретился другой, и она выбрала его. Тот другой был не хуже и не лучше, он просто больше подходил для ее мира. Юсуф уступил и пожелал ей счастья. Теперь у нее дети и муж, с которым они живут душа в душу. Хотя у Юсуфа было много возможностей воспрепятствовать этому, он мог бы свершить нечто, что изменило бы судьбы всех и его в том числе.
Сейчас у него бы была женщина, которая боится лишний шаг сделать, так как он бы замучил ее ревностью и собственническими замашками. Они усугубились бы с годами, но Юсуф выдержал это испытание. Но… выдержал ли? Не мечтает ли о ней порой? Не бредит ли видениями, где есть она и их общие дети?
Если ему явился этот Лев, значит Юсуф должен доказать себе и миру что испытание пройдено.
— Надеюсь, ты знаешь что делаешь, — обратился он к Ване, ожидающему на другом конце Земли
Ваня не знал, что именно так надо. Просто чувствовал. Так ему подсказывал внутренний голос. Голос этот, имеющий неизвестную природу, стал мощным и звонким со временем, поэтому Иван углублялся в себя постоянно, даже когда писал портрет Вольфрама. Тот даже не пытался разговорить художника во время ежедневных сессий. Он просто сидел и смотрел на Ваню. Сначала это немного раздражало, затем появился шум в голове, все сложнее и сложнее было абстрагироваться, навязчивые мысли постепенно одолевали юного художника. Не сразу Ваня заметил, что своей силой модель подавляла и создавала пространство таких вибраций, где сломиться было очень легко. Через неделю Ваня понял, что еще сутки, и он забудет, что здесь делает, зачем сюда попал, и для чего все это было. Порой он выныривал и, хватая воздух, понимал, что он в Австралии и незримая нить, ведущая его к цели была уже практически не ощутима.
