Неожиданно прекрасная женщина превратилась в красноглазого тощего уродца с корявыми лапками, который проквакал:
— Твоя взяла, Альеэро, как и всегда!
— Так будет и впредь. Так почему ты нарушила договоренность и залезла в мои земли?
— Так родственничек твой выпустил. Такой синеглазый. Сам распечатал шахту и пригласил именем Ромьенусов пожить в долине. Мы тоже не поверили, так он перстень с печатью показал. Именной. Вашего Клана. Ну и мы пошли.
— Сколько вас? — Свел брови Альеэро.
— Четверо. Остальные и вылезать-то от греха подальше не захотели, испугались с тобой связываться. Им и бесов с чертями подпитаться хватает.
— А ты?
— Любопытство проклятое заело. Знала ведь, что добром не кончится! — Существо шмыгнуло сморщенным носиком и вздохнуло.
По толпе прошла возмущенная волна. Бабы разворачивались к своим мужикам, сжимая кулаки и засучивая рукава. Те трусливо опускали глаза и норовили выскочить из-под обстрела. Послышался первый и хлесткий звук пощечины. За ней — глухой удар. Толпа начала потихоньку выметаться с площади.
— Стоять! — Рявкнул Альеэро так, что в окнах зазвенели стекла. — Всем немедленно выйти на работу и вычистить город. Гвардейцам, незаконно присвоившим въездные пошлины, будет удержана зарплата в двухмесячном размере. Все чиновники, бравшие взятки, будут лишены имущества и высланы в рудники. Семьи — за пределы города. Новый градоправитель приступит к обязанностям завтра. Все свободны.
Народ сдуло ветром, но через некоторое время на площади появились трезвые мужики с метлами и магическими пылесосами. Они деловито собирали дурно пахнущие кучи в мешки и утилизировали их портативными распылителями.
— А теперь с вами, господа. Я могу отпустить тебя обратно, суккубочка. С теми же условиями, что и раньше. Но, если я еще раз увижу кого-либо на поверхности из твоей братии, пеняйте на себя. Уничтожу без предупреждения. Согласна донести мои слова до своих?
— Согласна, моя любовь…
Альеэро поморщился и открыл клеть. Существо вышло и, сняв с пальца обручальное кольцо, бросило его на землю. Оно вспыхнуло белым божественным огнем и сгорело.
— Спасибо, Ромьенус. Живи счастливо. — Суккуб подняла красноглазую голову. — А мальчика твоего тут нет.
— А где он? — Невольно подался к ней Альеэро.
— У тебя тоже есть слабости. Не поддавайся им, нарушая закон, красавчик.
— Не нарушаю, милая. И к твоим слабостям я отнесся вполне снисходительно, отпуская тебя домой.
— Вот за это я тебя уважаю! А мальчик, оставив тетку у врача, сел в почтовую карету. И улетел, мой хороший, с двумя эльфами.
И суккубочка, оскалив клычочки, медленно растворилась в воздухе.
Альеэро снова щелкнул пальцами. Рядом с ним появился бледный молельник со свечой в руке.
— Ты совершал обряд соединения главы города и его женщины?
— Я-а… — заикаясь, сказал тот.
— Было этому Божье Благословение?
— Не-ет, свечи никак не зажигались, ну я их и зажег!
— Вон с моей земли. Пусть с тобой разбирается начальство или инквизиция.
— Только не инквизиция… — И молельника втянуло в крутящуюся воронку портала.
— А теперь ты, жертва собственного идиотизма и блуда. Ты видел, с кем связался? С одним из порождений преисподней, пьющим твою жизненную энергию. Еще месяц, и ты бы умер в ее объятьях. Понимаешь?
— Да. — Заторможено сказал бывший градоправитель. — Понимаю.
— Тогда собирайся, поедешь на рисовые поля в предгорья. Трудотерапия хорошо излечивает психическо-сексуальные расстройства.
— А кем? — Наконец, проявил заинтересованность мужчина.
— Рабочим, батенька. Узнаешь, как тяжело добывается трудовая мелочь и, заодно, подумаешь над смыслом жизни. Работать — то будут только руки.
Когда мрачный градоправитель исчез, Альеэро подошел к одному из рабочих.
— А скажи-ка, милейший, где здесь проживает хороший доктор?
Мужчина выпрямился и сказал:
— Так для господ у нас принимает доктор-эльф. Около Озерной площади. Прямо через две улицы.
— Спасибо!
Альеэро вскочил в фаэтон и, указав направление, приказал кучеру ехать. А дракон… он и так все увидит с воздуха!
Проснувшись от ощутимого тычка под ребра острым локтем, Иржи открыл глаза, потянулся и неожиданно осознал, что почтовый экипаж стоит на земле, а внутри, кроме него, Фаркаша и Марж, никого нет. Йожеф, почувствовав завозившегося Иржи, тоже проснулся и, зевнув, поинтересовался:
— А мы уже не летим?
— Возможно, мы прилетели. Пойдем, выйдем, заодно туалет поищем. Ну, и эльфов тоже.
Выскочив из кареты на широкую улицу, вымощенную желтой плиткой и увидев на тротуаре кадку с пальмой, Йожеф удивленно присвистнул:
— Это куда же нас с тобой завезли? Может, тут и море есть?
