— У тебя тоже малый — не промах. — Кивнул Герин на Тонимэла. — Возьми пока мешочек. — Он подал эльфу мешок с сердцем и ножами. — Закопай поглубже и не любопытствуй.
Тот кивнул и исчез местным порталом.
— Ну что, братец — друид, пойдем, займемся воинами?
— Займемся. Только сначала надо отрегулировать накопитель энергии так, чтобы она возвращалась в те тела, которые лежат там, наверху.
— Да вообще — не вопрос!
Друиды взглянули друг на друга, хохотнули и зелеными вихрями полетели по дворцу.
Прошло уже несколько учебных декад, и студенты, наконец, дружно втянулись в режим познавательного процесса. Больше никто не опаздывал на завтрак, мучаясь летней ленью. И даже в положенный выходной день народ не особенно стремился покинуть стены классных комнат, усиленно штудируя пройденное. В этом году преподаватели лютовали, как никогда, заставляя учить термины и формулы, с особой тщательностью наблюдая за сдачей практических работ. Все потихоньку возмущались, но кряхтели и пыхтели, поскольку вылететь за неуспеваемость из самого престижного учебного заведения континента было стыдно.
За окном небо занавесилось сине — серыми тучами, из которых частенько накрапывал холодный дождик, растопивший грунтовые дороги и наливший бессчетное количество луж на мостовых города. Хвоя на деревьях порыжела и мягким светлым ковром устилала землю парков и лесов. Чистокровные дриады, еще появляющиеся на городских улицах, зевали и устало хлопали длинными ресницами. Ведь они засыпали вместе с лесом. Птицы попрятались по дуплам, вылетая только тогда, когда уж очень хотелось есть, и снова забирались поглубже, терпеливо пережидая ненастье.
Тимас Соолер, младший сын Клана Жаб, выйдя из больнички, был зачислен, после определения уровня его знаний, на факультет артефакторики, коммуникаций и связи, по специализации — артефактор, чему был бесконечно рад, поскольку его любимым занятием как раз и было изучение магических свойств кристаллов и дальнейшее их применение. А еще он очень привязался к Иржи, с которым любил рассуждать о том, что его так волновало с детства: об отношениях в семье, любви и доверии. Постепенно замкнутый подросток, находясь в шумной компании, окружавшей Иржи, немного оттаял и начал общаться с остальными. А еще его очень шокировали кухонные девчонки — троллихи, вечно строившие ему глазки у раздаточной стойки в столовой.
Кстати, в этом году в большом столовом зале произошли перемены. Друзей и знакомых у Иржи и Йожефа оказалось так много, что они просто сдвинули вместе три больших стола и садились одной веселой компанией, состоящей из студентов разных курсов, факультетов и магической принадлежности.
Рыжие сестрички Сани и Теси, поднимаясь по утрам спозаранку, будили Риану и Мирию, с которыми в этом году подружились, а также тихую Наилю, теперь живущую в их комнате. У каждой были еще какие-то подружки, которым импонировали независимые и яркие характеры девушек. По утрам они, всей веселой стайкой, вылетали из общаги, пытаясь перегнать мальчишек, и вперед них занять очередь у полочек с едой, поддразнивая парней-засонь. Но удавалось им это крайне редко, поскольку первыми неизменно приходили Риибат и Иржи. Второй, зевая во весь рот, а первый — молчаливо улыбаясь. И хоть еще не проснувшийся Иржи ворчал, что он — не кукла, его неизменно тискали и зацеловывали. А Риибат, втайне мечтающий о белых руках изящной хохотушки Теси, просто качал головой, пытаясь хоть случайно поймать взгляд давно нравившейся девушки. Но та, блеснув очами, легко переводила их на более говорливых, более уверенных в себе кавалеров.
Йожеф, садясь на общих занятиях рядом с Иржи, ворчал, что им совершенно не дают пообщаться, хотя общих тем у них становилось все меньше. Каждый выходной день, вернувшийся из Светлого леса, Тонимэл забирал своего сына из Академии и, гуляя по паркам и скверам города, рассказывал о природной эльфийской магии, постепенно обучая его то одному, то другому приему.
Каарина, к общей радости членов Клана Драконов и Клана Змей, окончательно поправилась. Кераано был на седьмом небе от счастья, а малыш в мамином животике окончательно сформировался маленьким черным драконом.
Эрнаандо и Альеэро, как только угроза жизни матери и младенца миновала, а отец пришел в себя достаточно, чтобы командовать подчиненными и дарить тепло домочадцам, вернулись в Вожерон. И вот, как-то ранним утром, без предупреждения, распахнулась дверь академической столовой и пропустила внутрь братьев Ромьенусов. Отовсюду, приветствием, вверх полетело дружное: «Вау!», поскольку рыжих Змеев знали и уважали все.
