— Хотели добраться до города, ну и заработать. У нас ни денег, ни жилья — ничего нет. Да с утра, кроме кофе с булочкой, ничего не ели. — Развел руками Иржи.
— Ни родных, ни друзей?
— Вот так как-то получилось.
— Бывает и хуже. А делать что умеете?
— Я — художник. Могу карандашом твой портрет нарисовать. Фаркаш — мастер клинка.
— Так это меняет дело! Оставайтесь с нами. Завтра — праздник. Народ будет гулять, три дня деньги тратить. Ты — кидай ножи. Ты — рисуй. Будут у вас деньги!
— А что делаете вы с дочкой? Если не секрет?
— Я играю, дочка поет и пляшет.
— Хотите, я сяду рядом и буду создавать для вас фантомы?
— Это как? — С любопытством глянул ромаал на Иржи.
— Приблизительно, вот так. — Художник поглядел перед собой, и прямо в воздухе рядом с Таринкой расцвела алая роза. А потом ее нежные лепестки начали падать, кружась и растворяясь в подставленной девушкой руке.
— Как красиво! Я — Ганик. А ты кто? Маг?
— Мы с другом хотели в Академию поступить. Я — в темную, он — в светлую. Только не знаем, где они находятся, да и разлучаться тоже не хочется. Меня зовут Иржи, а друга — Йожеф.
— Понятно. — Ромаал опять блеснул улыбкой. — Имена у вас больно чудные. Вы не местные?
— С островов.
— Смотрите! — Закричала Таринка. — Мы вышли на площадь! Я вижу шатер Мамы Розы!
Девушка перехватила у отца уздечку и, немного развернув повозку, потащила ее к высокому полосатому шатру.
— Пойдемте, мальчики, она должна вас увидеть.
Пока они пробирались сквозь запруженную народом площадь, Иржи с интересом крутил головой по сторонам. Сейчас его никто не отвлекал, и он восхищенно разглядывал стоящие по ее периметру высокие дома с портиками и колоннами, которые поддерживались снизу высеченными в камне змеями, стоящими на своих хвостах. Из их спиральных колец и вырастали песочного цвета колонны, подпирающие портики с барельефами, на которых тоже наличествовали гады нескольких видов и даже змеелюди. Ограды вокруг зданий не было, только деревья и кусты.
В дальнем конце площади, рядом с протекающей через город речкой, выделили место для стоянки фургонов приезжих артистов. Оттуда слышался разноголосый шум и взрывы смеха. За полосатым шатром вился вкусный дымок жарящегося на углях мяса.
Иржи сглотнул голодную слюну и посмотрел на идущего рядом Фаркаша. После «лечения» бывший охранник перестал ныть и рассматривал мир, в который его занесло, с большим энтузиазмом.
— Как ты думаешь, нас покормят? — Задал он животрепещущий вопрос Иржи. — Или сначала заставят отработать?
— Отработка начнется только завтра. А до него еще как-то надо дожить. Может, как белый маг, посоветуешь, какую травку пожевать?
Тем временем к Ганику и Таринке, идущим впереди, рядом с лошадьми, подходили какие-то люди и, здороваясь, словно старые знакомые, приглашали присоединиться к их кругу у палаток или фургонов. Ганик ответно хлопал мужчин по плечам, обещая заглянуть чуть позже. Женщины и девушки, занимающиеся хозяйством, приветливо взмахивали руками, заодно разглядывая незнакомых пацанов, идущих рядом с повозкой.
— Хей, Ганик, не маловаты ли женихи? Отдай одного на вырост! — Прокричала от дальнего фургона женщина.
Таринка опустила голову и молча шла, поджав губы и глядя себе под ноги.
— Расплатись за предыдущего, Любята, а я подумаю, стоит ли с тобой здороваться… — Ответил Ганик.
— Подумаешь! — женщина уперла руки в бока и покачала головой. — Ежели б любил, небось, и потерпел. А так — что с возу упало… К тому ж, все равно убег. Вот как бы остался, я б тебя отблагодарила!
Отец положил руку дочери на плечо, а Иржи внимательно посмотрел на плюнувшую им вслед женщину. Как и у многих, живущих здесь людей, вокруг искры души темной ваткой лежал магический зачаток. «Наверняка гадает и привораживает. Короче, портит чужой жизненный путь, как умеет».
Наконец они нашли свободное место прямо рядом со спуском к реке, берега которой были выложены темно-коричневым полированным камнем. Ступени, ведущие вниз, были металлическими, как и перила.
Пока Ганик распрягал коней, вешая на морды торбы с овсом, а под хвосты — специальные чехлы, Йожеф взял у Таринки два ведра и отправился за водой. Иржи достал из фургона походный столик и варочную плитку, работающую на кристаллах. И скоро в кастрюле закипела вода, уваривая порезанное мясо вместе с крупным сухим горохом.
— Возьми, — девушка протянула парнишке кусок, — покорми йонси. Ты должен теперь заботиться о ней, раз она ради тебя вышла из леса.
— Спасибо. — Иржи взял мясо и запрыгнул в фургон. — Марж! Иди кушать. Таринка дала нам мясо.
Марж, с чувством собственного достоинства развалившаяся на покрывале, приоткрыла голубые глаза. Потом повела носом и вопросительно посмотрела на Иржи.
— Иди! Смотри, какой сочный кусочек!
Йонси сморщила розовый нос и чихнула, высунув наружу кончик фиолетового языка.
— Ты что, не ешь сырое мясо? — Иржи подсел к ней и погладил серую, в белых разводах голову. — Может, тогда тарелку супа? Какая ты красивая кошечка!
