Иржи поправил лежащую у него на плечах йонси, которая тоже решила погулять. Но чтобы не потеряться, гуляла она на своем друге, грея шею и периодически вонзая в рубаху когти, чтобы не свалиться. Йожеф молча удивлялся, как его тоненький друг еще не упал под тяжестью немаленького животного. Но когда увидел, что Иржи придерживает ее рукой, чтобы она не взлетела вверх, как воздушный шарик, то успокоился. Как все-таки хорошо, что бывший господин оказался таким хорошим магом, да к тому же считает его своим другом!
Таринка, тем временем, притащила их к реке, но только в другом месте, немного ниже площади по течению. Река здесь расширялась и распадалась на два рукава, образуя посередине остров. С обоих берегов на него вели неширокие ажурные мосты, подсвеченные разноцветными фонариками, и переходящие в небольшие проулки, освещенные таким же светом. Сквозь плотную зелень просматривалась то оранжевая дорога, то красная, а с той стороны — голубая и зеленая. Где-то в середине переливалось огнями большое здание.
— Пойдемте туда!
Перебежав белый, словно подвешенный в воздухе, мостик с оранжевыми фонарями, они углубились в аллею, по которой то и дело проезжали нарядные и дорогие экипажи. Откуда-то доносилась нежная музыка.
— Это в ресторане, — торопила их Таринка. — Там открытая веранда с видом на реку. По вечерам для гостей играет оркестр и можно потанцевать!
— А нас туда пустят? — Йожеф с сомнением посмотрел на свое не совсем чистое одеяние.
— Мы из-за кустиков посмотрим и пойдем обратно. — Успокоила его девушка.
На открытой террасе ресторана «Шишкин Бор» сидели за столиком четверо молодых людей. Они пили вино, закусывая ранними фруктами, неспешно беседовали и любовались звездами, отражающимися на темной водной глади. Ресторан был достаточно дорогим, чтобы сюда не ходили те, кто мог спугнуть чье-либо уединение из-за того, что не умеет себя хорошо вести в приличном обществе. Поэтому здесь никто ни на кого особо не обращал внимания. В уголке, под навесом, музыкально медитировал небольшой оркестр под управлением задумчивого эльфа, в чьих зеленых очах дышала гармонией сама вечность, а движения рук были изящны, словно вечерняя приливная волна, поглаживающая кончиками мягких лап нагретый речной песок. Фан-клуб, состоящий из трех милых девушек лет тридцати пяти и их непробиваемой ни для каких чувств дуэньи, томился за столиком напротив, периодически вздыхая и оттирая скупые слезы кончиками надушенных носовых платочков с именем знаменитого маэстро. Несколько парочек танцевали медленный танец в неярком свете волшебных фонариков.
— Дивная ночь, не правда ли? — Заметил один из молодых людей, вертя в длинных и тонких пальцах надкусанное яблоко. Он был высок, худощав, с белым вытянутым лицом, на котором самой заметной частью был длинный и острый нос. Глаза, прикрытые рыжеватыми ресницами, блеснули яркой зеленью.
Он откинулся на спинку стула и зашипел, поскольку заколка, удерживающая рыжую косу, мстительно впилась ему в спину через рубаху и легкую куртку.
— Что ты хочешь этим сказать, Эрнаандо? — Спросил сидевший рядом с ним, похожий на того цветом волос и длинным носом, молодой человек. Он вертел в руках недопитый бокал, любуясь густо-рубиновым цветом напитка и собственными перстнями с самоцветами, обильно украшавшими его белые, в веснушках, руки.
— Он хочет сказать, Луисо, что ему скучно, и он с удовольствием свалил бы в заведение «Пастушки Греты». Сегодня там варьете с Тииди Коолински. Думаю, наши двоюродные братики вместе с дядюшкой Ильяясом уже развлекаются в обществе кучерявых овечек, слушая забавные куплеты в исполнении Тииди! — Ответил третий в их компании рыжик с длинной косой, носом и конопушками, а также перстнями на пальчиках, бабочками на пиджаке и бриллиантовой булавкой в галстуке. У него, в отличие от старших братьев, были шальные ореховые глаза, узкие губы, слегка подкрашенные розовым блеском, и подведенные стрелками веки. В ушах наличествовали длинные серьги, собранные из разноцветных драгоценных камешков.
— Альеэро! — Старший брат, Эрнаандо, укоризненно посмотрел на младшенького. — Во-первых, Ильяяс, не развращая племянников, ходит туда сам по себе, а во-вторых, имей совесть, ты и так там днюешь и ночуешь. Не удивлюсь, если в этом заведении за тобой забронирована комната!
Тот растянул губы в улыбке и смешно сморщил нос, отчего тот стал похож на гарпун.
— А вот и не угадал! Не комната, а апартаменты!
— Ну да, — покивал головой Луисо и допил вино, — для «барашков» постелька побольше, да помощнее нужна, не правда ли, братец?
— Ты гадкий, — Альеэро подпустил в голос надрыв, — между прочим, я, в отличие от некоторых, в собственном доме с обслугой не развлекаюсь, а честно плачу барышням и …, неважно, монеты!
— А секретарь? — Томно поинтересовался Луисо.
— А он получает фиксированный оклад за выполнение должностных обязанностей.
— Это которые ночью? — Зеленые глаза Эрнаандо искрились смехом.
Четвертый из их компании сначала молча смотрел на воду, а потом — с интересом на рыжих братьев.
