- Ясно. Хорошо, что у меня нет лекций, а то не смогла бы к тебе приехать.
Давид Лагунский разлил в чашки кофе, поставил на стол тарелку с оладьями, которые Торико успела испечь перед уходом на работу.
- Всю жизнь поражаюсь энергии твоей мамы, - сказал он с нескрываемым восхищением. - Все успевает.
- Вы прекрасно дополняете друг друга. Ты делаешь все неторопливо, обстоятельно, а мама - фейерверк. Представляешь, если бы вы оба были такие!
- Сумасшедший дом, - улыбнулся Давид.
Натэлла жадно проглотила чашку кофе и спросила.
- Ну, и о чем будем базарить, господин Лагунский?
- Совсем тебя дети испортили, - усмехнулся Давид.
- Вы с мамой тоже кое-что у них перенимаете, - парировала Натэлла. - У кого словечко "засада" с языка не сходит?
- Ну, подловила. Ладно. Один - ноль. - Давид тоже допил свой кофе. - Ну что, по второй?
- Давай по второй, папа.
Тарелка с оладьями незаметно опустела.
Давид Лагунский помялся, крякнул, закурил.
- В общем, доченька, дело у меня к тебе тонкое, деликатное, - начал он.
- Да ты говори, папа, я понятливая, - усмехнулась Натэлла. - Если познакомить кого-то надо...
-Надо, доченька, очень надо, - сказал Давид.
- Так кого же?
- Понимаешь, приехал из Америки мой друг, Игорь Леонтович, он у нас остановился, ты его помнишь?
- Еще бы! Это же его картины у вас висят. Такой красивый художник, с него самого хоть иконы пиши. Я в детстве даже влюблена в него была, - призналась Натэлла.
- Вот, какие тайны раскрываются, - рассмеялся Давид. - А я и не знал.
- Естественно. Я всегда была скрытной. Так неужели вы решили его с кем-то познакомить? - удивилась Натэлла. - Он что, сильно сдал после гибели жены?
- Он и сейчас красавец. По-моему, даже лучше, чем в молодости. Так порода проявилась - черты еще тоньше стали, все такой же подтянутый, и львиная грива с сединой. Это я тебе, как художник, говорю.
- И такого мужчину нам надо женить? Господи, папа, да он ни за что не согласится! - воскликнула Натэлла.
- Уже согласился, - кивнул Давид.
- Вот это да! - Ахнула Натэлла. - Я думаю, ему без всякого агентства женщины прохода не дают.
- В том-то и беда, - вздохнул Давид.
И рассказал дочери, как одна очень активная бизнес-леди буквально взяла Игоря за горло своей давней и неугасимой страстью. А он, бедный, в растерянности, просто не знает, что делать. Женщине этой он, вроде бы, многим обязан, она и детей его опекала, и прочее, и прочее.
- Надо спасать нашего друга, а то окрутит его. Он человек мягкий, интеллигентный, немножко не от мира сего, сама понимаешь - художник, может не выдержать напора, а потом всю жизнь будет мучиться с нелюбимой мегерой, - заключил Давид.
- Да, папа, трудную вы мне задачу поставили, - озабоченно произнесла Натэлла. - Подобрать достойную даму такому человеку ох как нелегко будет.
- Ну, вы уж постарайтесь. У тебя ребята шустрые, неужели никого не найдут?
- Сегодня же переверну всю базу данных, но, боюсь, пока у нас нет подходящей кандидатуры. Ой, папа, да за Игоря Леонтовича я бы сама замуж пошла! - брякнула Натэлла.
- Ладно, ладно, не балуй, - пригрозил ей пальцем отец.
- Да я пошутила, - улыбнулась Натэлла.
Давид посмотрел на дочь и строго произнес.
- В общем, мы с мамой его к вам направим, а вы уж не подведите.
- Будет исполнено! - отрапортовала Натэлла, картинно приложив пальцы к виску.
Сам же Игорь Леонтович в это время вместе с дочерью Мариной занимался размещением собственных картин в выставочном зале, и все ему не нравилось. То свет не так падал, то расстояние для осмотра казалось слишком близким.
- Папа, ну почему ты всем недоволен? - раздражалась Марина. - В конце концов, надо на чем-то остановиться.
- Остановимся, когда найдем лучший вариант, - спокойно отвечал Леонтович. Он всю жизнь стремился к совершенству и в творчестве, и в жизни, и компромиссы его не устраивали.
- Это может продолжаться бесконечно, а у нас времени в обрез! - Марина дала указания рабочим, и они расположили картины так, как она сказала. - Ну, смотри, папа, по-моему, просто замечательно.
