— Ценой правильных человеческих жизней, — жестко ответил Крид. — Те, кто погиб сегодня, завтра убили бы десятки невинных. Вы не убийца, Георгий Валерьевич. Вы хирург, отсекающий больную плоть от здорового организма.
Крид выключил питание пушки, накрыл ее чехлом.
— Самокопания — роскошь мирного времени, — сказал он, направляясь к траншее. — А сейчас идет война. И в этой войне ваш талант — не украшение, а оружие. Самое мощное оружие, которое есть у нашей стороны.
Гоги последовал за ним, бросив последний взгляд на догорающие обломки техники. Где-то там, в искореженном металле, лежали тела людей. Людей, которых он убил нажатием кнопки.
— Тот корейский поэт, — сказал он, догоняя Крида. — Что с ним случилось в конце?
— Умер в тюрьме. В двадцать семь лет. — Крид не оборачивался. — Красивая смерть, красивые стихи. Но изменил ли он мир? Спас ли хоть одну жизнь своими сомнениями?
— А если бы выжил?
— Писал бы стихи о свободе в оккупированной стране. Очень трогательно и совершенно бесполезно.
Они дошли до палатки. Крид остановился у входа.
— Выбор за вами, Георгий Валерьевич. Можете терзаться муками творца, размышлять о потерянной невинности, сожалеть о прежней наивности. — Он повернулся, и отблески лампы скользнули по стеклам авиаторов. — А можете принять реальность и работать дальше. Потому что через неделю к нам подойдет новая колонна. И от качества ваших чертежей будет зависеть, кто из нее вернется домой живым.
Крид исчез в ночи, оставив Гоги одного с мыслями и запахом горелого металла в воздухе.
Утром Гоги проснулся от грохота грузовиков. Выглянув из палатки, он увидел, как к лагерю подъезжают машины с ящиками боеприпасов и оружия. Солдаты уже выстроились в очередь возле полевого склада.
— Что происходит? — спросил он у проходившего мимо сержанта.
— Новые стволы получаем, товарищ, — бодро ответил тот. — Говорят, чудо-техника из Союза.
Гоги подошел поближе. Из ящиков доставали автоматы необычной конструкции — обтекаемые корпуса, укороченные стволы, странные рукоятки вместо привычных деревянных лож.
— Впечатляет, не правда ли?
Рядом остановился невысокий кореец в форме переводчика. Погоны лейтенанта, умные глаза за стеклами очков.
— Лейтенант Ким, — представился он на хорошем русском. — А вы, наверное, тот самый конструктор, о котором все говорят?
— Художник скорее, — поправился Гоги. — А что это за автоматы?
Ким поправил очки, с гордостью посмотрел на раздачу оружия.
— АК-51, последняя модификация. Ваша разработка, если не ошибаюсь? Корейские товарищи в восторге.
Гоги присмотрелся внимательнее. Действительно, узнавал некоторые решения из своих чертежей — эргономику рукоятки, форму магазина, расположение органов управления. Но это было лишь внешней оболочкой для начинки, которую создавали другие.
— Что в них особенного?
— Видите эти странные наросты на стволе? — Ким указал на цилиндрические модули. — Плазменные ускорители. Обычная пуля входит в ствол, а выходит уже в виде сгустка ионизированного металла.
Молодой кореец получил автомат, с любопытством вертел его в руках. Оружие казалось легким, почти игрушечным.
— Скорость поражения в три раза выше обычной, — продолжал Ким. — Пробивная способность феноменальная. Один выстрел прошибает танковую броню насквозь.
— А отдача?
— Практически отсутствует благодаря магнитной компенсации. Даже подросток может стрелять без упора, не теряя точности.
Гоги наблюдал, как солдаты осваивают новое оружие. Движения были привычными — те же жесты, что и с обычными автоматами, но результат обещал быть совершенно иным.
— Как корейские товарищи относятся к таким нововведениям?
Ким усмехнулся, кивнул в сторону группы солдат, живо обсуждавших новые автоматы.
— Слушайте сами, — он прислушался к быстрой корейской речи и начал переводить. — Тот парень говорит: «Наконец-то у нас есть оружие, равное американскому». А этот отвечает: «Не равное — лучше. Теперь один наш солдат стоит десяти их».
Действительно, в голосах корейцев слышались воодушевление и гордость. Кто-то уже целился в воображаемого врага, кто-то восхищался легкостью оружия.
— А вон тот сержант, — Ким кивнул на пожилого военного с шрамом через все лицо, — говорит, что это подарок от русских богов войны. Что теперь мы можем дать достойный отпор захватчикам.
Гоги почувствовал странную гордость, смешанную с тревогой. С одной стороны, его разработки помогали этим людям защищать свою землю. С другой — каждый такой автомат означал десятки будущих смертей.
— У них есть сомнения?
Ким перевел вопрос. Несколько солдат переглянулись, заговорили тише. Переводчик вслушивался, хмурил брови.
— Молодой боец спрашивает, не слишком ли это мощное оружие для человека. Боится, что такая сила может изменить того, кто ею владеет.
— Мудрый вопрос, — заметил Гоги.
— А старший сержант ему отвечает, — продолжил Ким, — что война уже изменила всех нас. И если у врага есть танки и самолеты, мы имеем право на равные возможности.
На полигоне загремели выстрелы — кто-то из солдат испытывал новый автомат. Вспышки были ярче обычных, звук — резче и злее.
