— Точность поразительная, — восхитился Ким, наблюдая в бинокль за стрельбой. — На трехстах метрах кучность не хуже снайперской винтовки.
Гоги молчал, думая о том, как его эскизы эргономичной рукоятки превратились в инструмент такой разрушительной силы.
— А что говорят о тех, кто это создал? — спросил он.
Ким снова прислушался к разговорам солдат.
— Называют советских конструкторов освободителями, — он помолчал, вслушиваясь. — Говорят, что русские думают не только о себе, но и о друзьях. Что это признак истинного братства — делиться самым лучшим оружием.
Один из корейцев подошел к Гоги, узнав в нем иностранца. Что-то быстро проговорил, кланяясь.
— Он благодарит за возможность защитить семью, — перевел Ким. — Говорит, что теперь его дети могут спокойно спать, зная, что у отца есть такое оружие.
Гоги кивнул солдату, тот улыбнулся и вернулся к товарищам. А Гоги остался стоять, слушая, как его творения готовятся изменить ход войны.
— Знаете, что самое удивительное? — тихо сказал Ким. — Они верят, что с таким оружием война закончится быстрее. Что превосходство в технике означает меньше жертв.
— А вы как думаете?
Переводчик снял очки, протер их тряпочкой.
— Я думаю, что теперь обе стороны будут убивать эффективнее, — ответил он просто. — Но, может быть, это и к лучшему. Короткая жестокая война лучше долгой кровопролитной.
Раздача продолжалась. Каждый солдат получал автомат, запас энергетических элементов, инструкцию по эксплуатации. Лица светлели от надежды — наконец-то у них появился шанс не просто выживать, а побеждать.
— А что будет, когда война закончится? — спросил Гоги. — Куда денется все это оружие?
Ким задумался, глядя на вооружающихся солдат.
— Хороший вопрос, товарищ конструктор. Очень хороший вопрос.
Вечером к полевой кухне подошла группа корейских солдат с новыми автоматами. Гоги сидел на ящике с боеприпасами, доедая консервы. Лейтенант Ким курил рядом, переводя негромкие разговоры бойцов.
— О чем они говорят? — спросил Гоги, кивнув на солдат.
— Обсуждают сегодняшний бой, — Ким затянулся папиросой. — Хотят поблагодарить того, кто создал эти автоматы.
Один из корейцев, паренек лет двадцати, подошел ближе. Заговорил быстро, жестикулируя.
— Его зовут Пак Чун Хо, — перевел Ким. — Говорит, что утром его отделение попало в засаду. Семь человек против американского взвода — тридцати пяти солдат.
Гоги отложил ложку, внимательно слушал.
— Раньше они бы все погибли за пять минут. А с новыми автоматами… — Ким помолчал, вслушиваясь в рассказ. — Разгромили засаду полностью. Потери американцев — двадцать восемь убитых, остальные сбежали. У корейцев — один легкораненый.
Паренек показал царапину на руке, широко улыбнулся и снова заговорил.
— Он говорит, что видел, как его выстрелы прошивают броню американских джипов насквозь. Как один боец с новым автоматом останавливает целую колонну врагов.
К ним подошел второй солдат, постарше, с усталыми глазами. Заговорил медленно, серьезно.
— Это сержант Ли, — пояснил Ким. — Воюет с самого начала. Потерял в боях двух сыновей.
Сержант показал на свой новый автомат, что-то объяснял, время от времени кивая в сторону Гоги.
— Он говорит, что раньше корейские солдаты были пушечным мясом. Плохое оружие, мало боеприпасов, против превосходящих сил врага. Многие погибали не от пуль, а от отчаяния — понимали, что их смерть бессмысленна.
Гоги нахмурился. Это было болезненно — думать о бессмысленных жертвах.
— А теперь?
Ким перевел вопрос. Сержант оживился, заговорил быстрее.
— Теперь каждая смерть что-то означает. Один погибший кореец уносит с собой десяток врагов. Семьи павших знают — их близкие умерли не зря.
Подошли еще несколько солдат. Все хотели что-то сказать создателю чудо-оружия.
— Вот этот боец, — Ким указал на парня с перевязанной головой, — говорит, что его деревню три раза захватывали американцы. Насиловали женщин, убивали стариков. Теперь с новыми автоматами они отбили деревню и больше ее не отдадут.
Гоги слушал, и что-то менялось в его сознании. Эти люди не были абстрактными цифрами в отчетах. Они защищали дома, семьи, могилы предков.
— А тот сержант рассказывает про своего младшего брата, — продолжал переводить Ким. — Мальчишке было шестнадцать, когда его призвали. Дали старую винтовку времен японской войны и отправили против американских танков. Продержался два дня.
В голосе переводчика слышалась горечь.
— С новым оружием брат мог бы выжить?
— Не только выжить, — Ким затушил папиросу. — Он мог бы победить.
Один из солдат достал фотографию, показал Гоги. На снимке — молодая женщина с ребенком на руках.
— Его жена и дочь, — пояснил Ким. — Живут в освобожденной деревне. Он говорит, что теперь может спать спокойно — знает, что у него есть сила их защитить.
Гоги взял фотографию, рассмотрел внимательно. Обычная корейская семья — такие же лица он рисовал в своих мирных набросках. Но теперь понимал: за каждым таким лицом стоит история выживания.
— Спросите их, — сказал он Киму, — не жалко ли им убивать американцев? Ведь у тех тоже есть семьи.
Переводчик задал вопрос. Солдаты переглянулись, заговорили одновременно.
