Наконец-то - сезон. Сегодня поутру сняли урожай в палисаднике под окнами обкомовского спецдомика. Так себе домишко, для разной шалупени вроде инструкторов и замзавов, хоть и люксовский. Настоящие китяры нежатся за спецзаборами. Зато цветов в палисаднике - полное ботаническое изобилие. И вызревших маков - выше крыши. В прошлом году сами с Балдой сеяли.
Осоловевший от сытости и удовольствия Геннадий Александрович с хрустом потягивается и, задрав свои длинные ножищи, унизанные дотлевающими туфлями неизвестного цвета, опускает их на стол.
Терпеть не могу, когда кладут ноги на стол, хотя американцы и утверждают, что это помогает отдыху головы. Однако, уверен: никто не может отнять у американцев это право - класть ноги на стол, если это им по душе. Но и американцы не имеют никакого права класть ноги на чужой стол...
Послушай-ка, братец, что за тягомотину ты разводишь? Завянь! Не маразмируй. Отвлекись. О чем врет Чайник? Балда все прихохатывает - должно быть, занимательно. Нет, все. Конец байке.
- Так чего, может, хлопнешь со мной? Пару капель? - Чайник наполняет вторую рюмку. Водка отбрасывает на стол прозрачно-медузную тень. Балда снимает со стола ноги, проявляя тем самым уважение к собеседнику, но пить отказывается.
- Во мне столько ханки сидит, а ты меня на водку насаживаешь.
- Ну, как знаешь. Юрчик, ты, конечно, тоже не будешь? Ну, ваше здоровье. За то, чтобы у наших детей были богатые родители.
Гогот. Мужской. Солдафонский. Раскатисто-наглый.
- Пашка, ты, что ли?
За перегородкой из крупно-пустых деревянных квадратов-рам, оплетенной, обросшей вьющейся зеленью, на веранде другой половины домика - тоже пирушка. Звенит стекло стаканов, взвинчивается тон разговора, все сильнее прихрамывает культура речи, потесняемая матерными выкриками. На той стороне веранды, за живой изгородью, гуляют мусор'а Командир горГАИ и, должно быть, его фавориты - Чайник их не знает. Начинали они в спецкомнатах, оберегая честь мундира, но, залив шары и утопив в вине чувство бдительности, выперлись на свежий воздух.
- Пашка, ты или нет?
Это - начальник автоинспекции. Известный в городе персонаж. Брюхастый, малиновощекий, золотозубый мужлан. Однажды этот хранитель порядка на дорогах, выписывая в пьяном безобразии кренделя на собственной "Волге", врубился в столб, завалил его и отнял электроэнергию у целого микрорайона.
- А, Пашк, ты?
- Я, - сдается Чайник, кривя губы.
- Ну - живем! Давай, Пашуня, сваргань нам чего-нибудь, какое-нибудь люля-кебаб. И баб - отдельно! Бу-га-га-ха-ха!!!
- Вам, кажется, уже хватит, товарищ полковник. Я это чувствую - по голосу. Ей-богу, хватит.
- Не надо, Паша, мне указывать. Я отдыхаю!
- Завтра - на работу. Поберегли бы себя,
- Ничего, я - старая косточка.
Гнида ты старая, а не косточка. Весь город помнит, как прошлым летом гаишник-курсант задержал на трассе пьянющего водителя. Не знал зеленый, что перед ним - директор пансионата, в котором любит расслабиться его городской патрон. Торжествовал победу над преступником, А тот, оскорбленный мальчишечьим невежеством, хлопнул дверцей и ушел. И в тот же день автомобиль был доставлен ему с извинениями.
Полые деревянные ступени гремят под башмаками, Обескровленное, выбеленное дождями, солнцем и ветром одеяло, болтающееся на входе вместо двери, отлетает, пропуская главаря городской автоинспекции. Щеки, шея, кусок груди, обнаженный в треугольнике расстегнутого ворота, грязно-клубничные. Глаза - мутные, мертвые. Брюхо, как у карикатурного буржуя - нелепо огромное.
- Здорово, Пашка! - протянута мясистая рука. - Ну, заделай нам шашлык! Мы с ребятами отдыха-аем.
Он накачался уже по самые брови, его поматывает, и, чтобы сохранить равновесие, он ухватился за перила.
- Где я вам мясо найду? - отбивается Чайник.
- А у тебя что - нету? Что ж ты за повар, едрена мать? Нету - достань. Сам знаешь где - у Парамона, в колхозе. Сходи и купи. Барана. Приведешь. На веревочке. Скажешь - для меня, он много не возьмет.
- У меня денег нет, - сопротивляется Чайник,
- Что, двух червонцев не найдешь? Я тебе завтра отдам. Ты же меня знаешь - слово офиц-цера.
- Знаю я ваше слово офицера. Через неделю приедете - как ни в чем не бывало, и не вспомните.
Чайник, похоже, не очень-то боится могущественного чинодрала. А чего ему бояться? Машины у него нет, а покровители, не брезгающие приватно отужинать, заглядывают и повлиятельнее.
- Ты что - не веришь? Я сказал - слов-во офиц-цера. Понял? Ты понял или не пон-нял?!
- Пон-нял, понял. Нет у меня денег.
- Ах ты, каналья! Так на хрена тебя тут держат?! - Полковник делает два тяжелых пьяных шага к Чайнику и, чтобы не свалиться, вновь хватается за перила. - Быстро!.. - отборнейшая матерщина. - Пошел за бараном. Пшел! И чтобы через час был шашлык, а то я тебя, ... ..., вышвырну отсюда! ..., ты, ..., понял?! ... ...! Будешь, ..., кашу в столовой варить! Пшел, гаденыш! Быстро! Зас-секаю время! Через час у меня на столе - шашлык! Все, .... время пошло!..
