Виртуозно, словно заниматься подобным ему приходится ежедневно, Балда отжимает фомкой дверь. Хриплое поскрипывание. Удар ногой - и я влетаю в темноту, пропитанную запахами аптеки. Балда включает свет. Ярко-матовый, бьющий из круглых, приплюснутых к потолку плафонов. Болезненный для глаз.
Роемся в картонных коробках, на стеллажах, в ящиках, швыряя на пол упаковки с медикаментами, названия которых нам ни о чем не говорят или говорят о том, что - не т о.
Наконец Балда натыкается на пластмассовый ящик с одноразовыми ампулами-шприцами из мягкого прозрачного капрона, щурясь разглядывает их на свет. Беру пару штук. Кажется - о н о. Единственная надпись: "Внутримышечно". Ладно, разберемся. Не сговариваясь, срываем защитные колпачки, трясущимися лапами тычем жгучими остриями игл в бледные вены. Я попал. Выдавливаю жидкость, жду. Секунду, другую, третью, десятую. Результата нет. Как у Балды? Всаживает. Матерится. Выводы комиссии:
- Это какая-нибудь херня, чтоб не подохнуть от радиации.
Он в ярости бросает ящик об пол. Верхние слои капроновых баллончиков подпрыгивают.
Переворачиваем вверх дном весь медпункт. Наркоты нет. Нигде. Ни в одном, даже самом потаенном, уголке. Соседние помещения - туалеты, ванная, кухня. Свежеокрашенные, готовые принять беженцев.
Выматерившись для разрядки, Балда поднимает фомку - и мы выметаемся. Теперь нужно по-шустрому исчезнуть из этих неблагодатных краев. Не хватало, чтобы прихватили несолоно хлебавших.
В темном парке, чуть слышно вздыхающем вершинами лип и каштанов, останавливаемся. Передых. Трясусь. По коже то жар, то мороз. От страха и кумара. Похоже, еще и от гадости, которой мы вмололись. Курить не могу: мерзко. А Балда сосет сигарету, хоть его, чувствую, колотит не меньше моего.
- Я знаю, куда надо двигать, - задумчиво ноет Балда. - Знаю. В больницу. Я там лежал. Когда-то. Идем. Давай-пошли. Пошли. Время что надо - дежурная медсестра дрыхнет. Пошли.
Я подчиняюсь, словно механическая кукла. Мне все равно - куда, я готов на что угодно, только дайте, дайте мне поскорее какой-нибудь мерзости покрепче. Хоть чуть-чуть, хоть пару кубов. Или я полезу из кожи вон.
Отороченный зарослями и каменным забором двор поликлиники. Полуклиники. Лечение - иди, лечись до посинения, до остервенения, до истерик бесплатное. В этом корпусе, силуэтно чернеющем на фоне чернильно-фиолетового, вспрыснутого алмазной крошкой неба, - регистратура, врачебные кабинеты, в том - процедурные, лаборатории по изучению дерьма и крови, здесь - стационар, до отказа набитый трудными экземплярами недужных, и где-то в этом же здании - онкологическое отделение. Раковые больные, еще не ставшие трупами. Им нужен наркотик. Нужен как воздух. Без него раковые кончаются от страшных мучений. В окнах палат - тьма, в коридоре мутно тлеет синеватое освещение.
- Я зна-аю, - сипло шепчет Балда, - зна-аю, где доходят раковые. Я зна-аю, где у них аптека...
Он отыскивает нужные окна. Они в решетках.
Обойдя спящее здание, останавливаемся у маленького, закрашенного изнутри окошка. Туалет. Балда вскарабкивается на хрустящий подоконник, толкает форточку. Закрыта. Отжимает фомкой. Щеколду ножом - вверх. Наружная створка отворена. То же - со второй. Балда заглядывает в форточку, щелкает верхними шпингалетами, перегнувшись вниз, орудует фомкой, размыкая нижние затворы. Оконце распечатано. Мы в туалете. Мирно журчит ручеек. Едкий запах хлорки. Выскальзываем в коридор - пустой, тихий, подсиненный жиденьким покойницким свечением. Ступая мягче, с пятки на носок, крадусь следом за Балдой, ведя пальцами по крашеной стене невидимую линию. Поворот. Балда осторожно, медленно высовывает голову. Чисто. Бесшумно крадемся дальше. Балда верткий человек. С таким я бы пошел в разведку.
Вот она, дверь аптеки. Белая, с блестящей фальшивым никелем ручкой. Навесной замок. Насмешка, семечки для фомки. Внутренний - это серьезно. Скрип, скрежет, хруст, удар - дверь настежь. Если эта берлога подключена к ментовской сигнализации - нам хана. Можно сразу ложиться в морг, он тут неподалеку. На карту поставлена свобода. Балда включает свет.
В шкафу - литровые бутылки с широкими коричневыми пробками. Спирт. К черту и к дьяволу. Гладкий зеркальный бокс с иголками и шприцами. Годится. В сумку. Колеса. Ящики колес. Соняки. Барбитура. Дерьмо, но все равно пойдет. Лучшие - в сумку. Где стекло? где? ну, где?! вон где - в сейфе. Вылаэьте, приехали. Господи, какими же нужно быть кретинами, чтобы думать, будто лекарство спецучета будет храниться где-нибудь, кроме сейфа! Балда, переворошивший уже все шкафы и ящики, вперился в этот тяжелый железный сундук. Он тоже понял.
- Ключ! Ищи ключ! Его должны прятать тут!
Операция КЛЮЧ. Быстро. Быстрей же! Где еще?
Вот он, предмет со ступенчатыми бородками по обе стороны стержня. Он был завернут в бумажку, стянутую аптекарской резинкой. Это, вероятно, запасной ключ. Да какая разница! Главное, что интуиция подсказала мне его точное местонахождение, и я указал пальцем на игрушечный глиняный кувшинчик, приткнутый на цветочной полочке между кофейно-шершавыми горшками.
