Трогательное зрелище. Подмывает насладиться им вволю, благо - кайф вытек из пяток обратно в тело, но - надо пощадить нервные клетки пленника, у него они тоже не восстанавливаются.
- Ле-е-ебе-е-дь! Юрка-а-а! Й-у-ур-р-ка-а-а! Йу...
- Чего разорался? - выхожу на мягкую дорожную пыль.
- Фу ты ..., - матом. - Напугал. Давай скорее. Где ты болтаешься? Я ж видел, как ты чуханул с поля. Давай - отцепи.
- А где твои новые знакомые - хозяева этой штуковины? - щелкаю ногтем по никелю.
- Улетели.
- Почему ж без тебя? Не понравился, что ли?
- Еще как понравился. Просили, чтоб подождал - вечером хмелеуборочная пойдет, всех прихватит, а в вертолете места нету.
- Кого - всех?
- Остальных. Их там, сказали, много - вдоль дороги. Понял, как работают? Слушай, давай скорее!
Осматриваю железное кольцо на стволе. Успело выпустить ржавчину кофейно-марганцовую, с канареечной жировой подкладкой. Видать, к сезону подготовились давно - не одним уже дождем промочило. Да, средневековые прямо-таки штучки. Инквизиторские. Половинки страшного кольца схвачены меж собой болтом в палец толщиной, затянуты двумя гайками, и резьба - сбита.
- Ну и ду-рак же ты! - глумлюсь над полоненным Балдой. - Что б ты без меня делал? Сломал бы об эту железяку зубы.
- Не боись, не пропал бы. Начал бы косить, отвезли бы в дурку, анализы стали бы брать - запряг бы какого-нибудь идиота, сдал бы он вместо меня кровь. А свою сдал бы за него. Его б скрутили, а я драпанул бы. Хватит трепаться, давай, ищи камень...
* * *
Тошнит. Подкатывает рвота. Едва мотну башкой - перед глазами медленно плывут вниз синие, желтые, черные пятна. Сморгнешь - подпрыгивают. Кажется, у меня здорово выросла нижняя губа. С чего бы это. Подхожу к зеркалу. Губа - нормальная. Но глаза... Мутные, неживые. А подглазники - пепельные. Какой кошмар: уши - заячьи. Высокие, поросшие белым пушком, нежные, бледно-розовые внутри. Пробую на ощупь. Чепуха, никаких ушей. Зато - руки: толстые, словно накачанные водой шланги. Стенки подрагивают от пульса. Тум-тум-тум! Похоже, я деградирую. Да и не похоже. Деградирую. Деградировал. Давно уже стал замечать за собой странности. Приближается, предположим, трамвай, - и я ставлю себе нелепую задачу: успеть проскочить через рельсы перед самой пучеглазой мордой, а если не сделаю это, должно, как мне кажется, случиться что-то жуткое, едва ли не катастрофическое. Или вдруг взбредет в голову идея - садиться в трамвай, сцепленный только из двух вагонов, а то внезапно покажется, что спастись от какой-то якобы грозящей опасности можно, только прочтя объявление, налепленное поблизости. Или нестерпимо захочется двинуть по лицу незнакомого человека, ничуть и ни в чем не провинившегося, а порой так и подмывает вскочить на капот мчащейся машины, или втемяшится, не отвяжешься, задумка: успеть в скором темпе дойти до фонаря - прежде, чем с ним поравняется автомобиль... И понимаешь, что все это - чушь, но поделать ничего не можешь. Думаешь только: а вдруг в этом все-таки есть смысл? Бредешь по улице - и неожиданно натыкаешься на человека, на дерево, на столб. Казалось, они - далеко, а они - под самым носом. Однажды чугь не угодил под машину: виделась вдалеке, а оказалась рядом. Спасибо, водила среагировал. Бывает, шагаю мимо ступенек. Случается - промахиваюсь, моя руки или берясь за дверную ручку. В вену с первого раза не попадаю уже давно...
