Сердце выскакивало из груди, будто голубь из рук. Казалось, его душа подвешена на одной верёвочке с Николаем, весь вес прошлого оттягивал ее, она дрожала от напряжения, растягивалась и опять чуть сжималась. Она висела на одном хрупком волоске.
Внезапно Антон схватил нож, поднес к горлу Коли, медленно поводил по шее, так что узкие капельки закровоточили из порезов.
– Одно движение разделяет человека от смерти. Ты храбрый, потому что думаешь, что знаешь меня. Разве ты не боишься умереть? – говорил он, не находя больше никаких аргументов.
Конечно, пленник боялся. Он напрягся всем телом, страх поплыл по его сознанию хлипкой лодкой в океане. Еще одно слово – и ничто не остановит его нынешнего соперника.
– Я понимаю, что это звучит смешно – под острием ножа, но то, что делаю, это глубоко мой личный выбор. Я, может, романтик, но хочу помочь своей стране, чтоб она стала ближе к той мечте, которая у многих была на Майдане, – медленно проговорил Николай.
Антон искал какие-то слова, предложения, но тут в дверь вломились его товарищи. Они приехали на БТРе, готовые погрузить пленника и отвезти его на базу.
Один из «ополченцев» срезал с пленного веревки, на которой тот был подвешен, рассёк узлы на ногах, чтобы тот мог идти. Стоял светлый летний день. Голубое фарфоровое небо разрезали трещины тонких, длинных облаков. Какая-то птица маячила над полем движущейся точкой жизни, которая выстраивала свои графики встреч и расставаний. И тут раздался грохот, прозвучала короткая очередь. Потом взрыв. БРТ моментально вспыхнул, как будто зажжённую спичку поднесли к осенней сухой траве.
– «Укры», лежать всем, бере… – успел крикнуть «ополченец», который вел Николаева, и тут же безмолвно свалился наземь. Снайпер сработал точно. Пленный мгновенно рванул в сторону. Бойцы украинского батальона выследили, кто похитил их командира и теперь были готовы разнести все и всех к чертям собачьим. Антон, пригибаясь от свиста пуль, рванул за беглецом.
Тот скрылся в кустах, только легкий шорох сопровождал его движения. Неделков видел мелькавшую куртку, тропинка извивалась в придорожных зарослях, казалось, вот он потеряет его из вида. Но беглец вдруг споткнулся и покатился кубарем в небольшой овраг. Антон в прыжке налетел на него, когда тот приподнимался. С гулом оба тела упали на землю. Придерживая одной рукой связанные руки Николая, второй он приставил к горлу все тот же нож с зазубринами. Чуть надавил, и капельки крови покрыли блестящее лезвие, как отблеск заката покрывает неровными кровоподтеками зеркальный киевский небоскреб.
– Дернешься, убью, – предупредил Антон.
Николай на секунду замер. Но тут послышались приближающиеся шаги сепаратистов. Это был последний его шанс, как бывает один шанс для смертельно больного человека исцелиться, или как одинокому бомжу, который потерял семью и достоинство, вдруг найти миллион в мусорном баке.
Николай рванул телом, стараясь ногами спихнуть с себя «ополченца». Его попытка – движение, которое заняло три секунды – сумма напряжений мышц спины, рук и ног. Эта сумма должна вывести за знаком «равно» хоть какой-то результат. Если он сейчас не рискнет – это плен, пытки и позорная тягучая смерть. Но результат уравнения движения оказывался не таким, как он хотел.
Первая секунда – Антон сдавил руки пленного. Вторая секунда – упираясь ногами, сдержал удар по своей спине. Третья секунда. Самая длинная. Позже Неделков часто будет ее прокручивать в голове, а порой она – секунда – станет приходить к нему в страшных кошмарах. Украинец почти вырвался, вывернулся ужом, когда в его спину вонзился нож так, что острие вышло из груди. В тот момент, когда борьба была в самом разгаре, второй «ополченец» увидел, что противник почти побеждает, моментально пронзил Николаева насквозь.
Кровь брызнула в лицо Антона. Теплые, практически горячие струи жизни орошали кожу, как вода из душа. Тело Николая дернулось в последнем, предсмертном рывке.
Его бывший друг, тот, ради которого он когда-то рисковал своей жизнью, спасая в шахте, которому открывал тайны своей души, ощущая некое таинственное влечение духа к духу, теперь лежал мертвый. Антон тяжело дышал, кровь капала с лица ветхозаветным проклятием египтян.
В тот же день они вернулись в лагерь. Он жил обычной спокойной жизнь. Война не сильно задевала его, находящегося в глубине «Новороссии». Смывший остатки крови Антон доложил об уничтожении опасного врага в штаб.
Этот поступок не остался незамеченным со стороны начальника «армии» Юго-Востока. За поимку командира, за которым охотились давно, Антона наградили Георгиевским крестом ДНР – ЛНР и повысили в звании, сделав командиром роты.
Через несколько дней, проходя мимо своих солдат, Неделков вдруг подумал, что никогда не мог представить себя вот таким – в камуфляже, обвешанный боеприпасами, словно некими смыслами, которые достались ему по воле судьбы.
