Тео закрывает за собой дверь квартиры и приваливается к ней спиной, прикрыв глаза. Это правда, что он — плохой малый и занимался разными незаконными делами, но эта игра в богатую жизнь — не дня него. Уокер не может найти успокоения даже во сне, не говоря уже о том, что ничего не помогает просто выключить мозг, обесточить тело, заглушить мысли. И когда он остается наедине с собой, кажется, что огромная когтистая лапа впивается в грудную клетку и дерет, царапает, вспарывает.
Тео — закаленный жизнью человек, выживший в такой мясорубке, что любой другой просто свел бы счеты с жизнью. У него были друзья, была поддержка и была… любовь? Парень до сих пор не может понять, как назвать то, что он чувствует по отношению к Вэнди, но совершенно точно — он тоскует. Тоскует по перепалкам между Итаном и Вэн, тоскует по вечно недовольному Риду, спокойствию Джеймса и матери. Но для них всех опасно находиться рядом с ним, да и один из друзей, по сути, живой труп. Пока что.
Итана до сих пор держат в том здании, и неизвестно, как долго будут давать жить, ведь это всего лишь вопрос времени: просто директор Росс еще не придумал способ, как его лишить жизни. Как говорит отец, пристрелить — слишком просто. А Тео только и может пока, что согласно кивать. В общем, он понимал еще с самых первых секунд, когда захотел свободы, что она не достанется просто так, малой кровью, но и такого масштабного апокалипсиса, сносящего на своем пути все — тоже. И тут есть всего два варианта: или Тео выстоит, или сломается.
Звонок оповещает о внезапном госте, и Уокер открывает глаза, обнаруживая себя все еще одетым и стоящим так же в прихожей, прижавшись спиной к двери.
— Привет, — Калеб кажется сильно похудевшим и осунувшимся. Он в глаза не смотрит, все переводит взгляд со своих ботинок с капельками воды, бывшей недавно снежными хлопьями, на дверь, потом отвлекается на что-то в коридоре и увлеченно наблюдает, как на пальце ходит кольцо.
— Откуда узнал адрес? — Тео интересно только это, ведь обо всем остальном, законном, можно найти информацию в интернете, газетах и просто послушав слухи, крутящиеся в «высшем обществе».
— У Джеймса спросил, — Калеб совсем тушуется. — Я… Мне надо сказать тебе кое-что.
Уокер вздыхает и отходит в сторону, приглашая парня в квартиру. Миллер, правда, тупит немного, поэтому его буквально втаскивают в помещение, схватив за воротник пуховика.
— И что такого важного у тебя, что решился прийти ко мне? Помнится, в нашу последнюю встречу я знатно получил по лицу, а ты даже не удосужился дослушать…
Калеб раздосадовано чешет затылок, проходя в комнату, разувшись.
— Ну, я был не прав. Вспылил, — парень осматривается. — В общем, Джеймс мне объяснил ситуацию… И ты не мог бы сказать своим людям, чтобы они перестали следить за мной?
Тео в ответ хмыкает, кидает пальто на диван и, закатывая рукава рубашки, уходит в сторону кухни. Калеб же остается на месте, присматриваясь к деталям жилища Уокера. Большая квартира-студия, поделенная на зоны, но выдержанная в одном стиле, — вот как выглядит дом Тео. Стильно, но холодно, отрешенно как-то, будто хозяин не часто появляется здесь.
— Предложить перекусить нечего, к сожалению, у меня, но есть алкоголь, — Тео выглядывает из-за угла, показывая один бокал с какой-то коричневой жидкостью, — будешь?
— Нет, спасибо.
— А я буду.
— Такое ощущение, что ты здесь не живешь, — Калеб подмечает небольшой слой пыли на столике около дивана, на который садится.
— Прихожу спать иногда, — Тео занимает место рядом и делает глоток из бокала. — Когда привык быть постоянно с кем-то, одиночество давит. Что еще тебе рассказал Джеймс?
— Так, в двух словах о тебе, про Вэнди и Итана, — Миллер становится серьезным. — Ты перестал приходить в универ и вообще пропал, поэтому я забеспокоился — знаю же, на что твой отец способен, — нашел Джеймса и спросил, что у тебя случилось. Он не очень охотно поделился, что странно, конечно, ведь вы были друзьями, как мне казалось, но рассказал кое-что. Джеймс прав: родителей не выбирают, и я погорячился, да еще наговорил кучу всего. Так-то ты мне ничего не должен, а все равно помогал. И я знаю, что ты уважал моего отца, поэтому прости.
— Долго же до тебя доходило, — Тео немного спускается вниз, чтобы голова легла на спинку дивана. — Мне некогда теперь заниматься вопросами образования, да и ни к чему — практики хоть отбавляй, жри лопатой, да не подавись. Диплом… Насколько слышал, там уже все улажено. Я стремился быть кем-то для матери, а сейчас… Сейчас у меня другая цель. Мое хулиганское прошлое кануло в Лету, и уже давно, если так подумать, руки в грязи и крови, да так, то в полиции с удовольствием бы приняли меня.
— Ты задумал отомстить? Вэнди рассказывала, что просила у тебя помощи.
— Тебе это знать не надо, — Уокер переводит на парня усталый взгляд, — целее будешь.
— Слушай, я еще думал… Ну, про Итана. Он, конечно, пугающий и отбитый, но все же, — Калеб мнет шею, — Джеймс прав, говоря, что если бы он хотел тебя сдать или еще что-то сделать, то не ждал столько лет. Понятно же, что его целью был твой отец, и…
