И, к его же благу, он понял меня с первого раза, подняв руки и попятившись назад.
*****
— Тань, это, по сути, свидание, — сделала вывод моему рассказу Аглая.
Я скривила губы и села на кровати, уперевшись спиной к изголовью и прижав телефон плечом к уху.
— Нет, это не так. И я даже еще не согласилась встретиться с ним. Может, я и не пойду вовсе.
— Ты пойдешь. Ты же сказала, что ответила ему на поцелуй, — заметила она.
— Что? Нет! — воскликнула я, чувствуя, как по лицу пополз жар. — Я такого не говорила! Я просто сказала, что он меня поцеловал.
— Но ты не сказала, что ты оттолкнула его. Делаем вывод — ты его поцеловала в ответ, ты этого хотела и ты пойдешь с ним на встречу.
— Алло? Ульяна, это ты?
Аглая рассмеялась.
— Шутки в сторону, но я бы хотела, чтобы ты дала ему шанс.
— Шанс снова разбить мне сердце? — спросила я на усталом выдохе.
— Он сказал, что ты ему нравишься.
— Наверное, он говорит это всем девушкам, с которыми переспал.
— Боже, ты такая упрямая, — пробормотала Аглая. — Но ты соврешь, если скажешь, что твое сердце не дрогнуло, когда он сказал тебе эти слова.
Нет, не дрогнуло.
Оно не пропустило ни одного удара.
Вместо этого мое сердце сжалось от острой боли, потому что мне было больно слышать эти слова от него.
Я хотела покончить с ним, но проблема была в том, что он не покончил со мной. И я боялась, что если дам ему шанс, если снова поверю ему, то он вновь разобьет мне сердце. Я не хотела рисковать и снова чувствовать ту боль.
Тяжело вздохнув, я пробормотала:
— Я не хочу себя обманывать.
— Просто выслушай его, Таня. И постарайся не выйти из себя и не ударить его, прежде чем он успеет всё рассказать.
— Я не стану его бить, — раздраженно парировала я.
— Я знаю тебя, Таня. Ты наверняка попытаешься хотя бы раз его ударить. Так ты пойдешь?
— Нет.
Без колебаний, Аглая продолжила убеждать меня:
— Послушай, я знаю, что ты боишься. У тебя есть на это полное право. Но я не хочу, чтобы позже ты начала жалеть о том, что не пошла на эту встречу. Я не хочу, чтобы ты постоянно жалела о шансах, которые не использовала, и о решениях, которые не приняла из-за собственного упрямства.
Мое сердце сжалось, а Аглая продолжила наседать:
— Он сказал, что объяснит причину сделанного, верно? Судя по тому, что ты мне рассказала, а именно о признании Данила — не желании терять тебя, — я думаю, что за всем этим стоит что-то серьезное. Что-то, что заставило его, нет, вынудило его пожертвовать вашей дружбой.
— Думаешь, что-то заставило его пожертвовать мной? — с сомнением спросила я.
В это с трудом верилось, особенно когда в памяти твердо засели те его слова…
"Ты никчемная жалкая девчонка, с которой я таскался лишь потому, что наши родители сотрудничали! Но мне надоело это! Надоела наша дружба! Мне надоела ты!"
— Ты никогда не узнаешь причину, пока не дашь ему шанс всё объяснить, Таня, — сказала Аглая тоном, не терпящим возражений. — И я знаю, что это мучает тебя. Сколько бы раз ты ни говорила, что уже давно отпустила ту ситуацию, я знаю, что это не так. Ты ничем не обязана Данилу, но ты обязана узнать причину, чтобы наконец решить, хочешь ли ты действительновычеркнуть его из своей жизни или впустить обратно.
— Я не хочу впускать его обратно, — ответила я, до боли стиснув зубы.
— И снова ложь.
— Я… я не могу впустить его обратно, Аглая, — тихо ответила я. — Глеб этого не позволит.
Я услышала по ту сторону динамика протяжный шумный вдох, после которого послышалось тихое:
— Но Данил ведь нравится твоему отцу. Разве это что-нибудь да не значит?
— Папа прислушивается к Глебу, который запросто может изменить мнение отца о Даниле. И Глеб сказал… — я сглотнула ком в горле. — Он сказал, что у него уже есть планы на меня. И Данил в них не входит.
Аглая снова замолчала, но на этот раз тишина была пропитана ужасом. А всего мгновение спустя из нее полились гневные слова.
— Нет. Ни за что! Он же не думает… не после того, что с тобой сделал Роберт? Не после того, что сделал с тобой этот больной урод! Пусть даже не думает об этом, Таня, иначе я отправлюсь в Японию и выбью из него эту дурь.
У меня перехватило дыхание и я крепко зажмурила глаза от упоминания Роберта, который был моим парнем и женихом долгие три года. Вернее, он был моим женихом по бумагам, но на деле он не был даже моим парнем.
Я отогнала эти мысли в сторону и сказала:
— Аглая, успокойся.
— Успокоиться? Ты хочешь, чтобы я успокоилась? — спросила она, а потом почти закричала: — Я была там, когда ты вернулась домой с таким видом, будто дементор только что высосал из тебя всю душу. Неужели Глеб с твоей матерью думают, что тебе недостаточно того жестокого обращения, которое они обращают на тебя? И ты хочешь, чтобы я была спокойна?
— Аглая, тише, — пыталась я успокоить подругу.
— Нет, не тише! — огрызнулась она в ответ, но, к счастью, на этот раз чуточку спокойнее. — Поскольку Глеб, по-видимому, решил снова вмешаться в твою жизнь, я в самом деле подумываю о поездке в Японию. Осталось всего лишь найти деньги.
Я не смогла сдержаться и рассмеялась с ее решительного настроя заступиться за меня.
