— Я знаю, что облажался. Я сильно облажался, но я не хотел всего этого, Таня. Я не хотел, чтобы это случилось. Я не хотел терять тебя.
— Мне не нужны твои оправдания.
Я сделал шаг к ней, она отступила назад.
Затем, словно не в силах остановиться, она пробормотала:
— Я даже не знаю, почему ты так настаиваешь на этом. Это всё в прошлом.
— Ты правда не знаешь? — в моем голосе прозвучало недоверие.
— Понятия не имею, — тут же ответила она.
— Разве я не говорил тебе?
— Не знаю. Я не хочу вспоминать.
Я наклонился к ней, а она, не отрываясь, свирепо смотрела на меня.
— Это потому, чтоты мне нравишься, — тихо напомнил я.
— Что? — выдохнула она и краска залила ее щеки.
— Ты мне нравишься, Таня. Всегда нравилась, — повторил я, наблюдая за ее реакцией.
Она недоверчиво покачала головой.
— Ты говоришь это потому, что мы переспали? Чувство жалости взыграло, потому что я девственницей была, да?!
— Это был лучший секс в моей жизни. И всё потому, что это была ты, — пылко признался я ей. — И это была лучшая ночь в моей жизни, потому что я провел ее, любя тебя.
Она откинула голову назад и горько рассмеялась.
И этот звук резанул по сердцу.
— Теперь ты любишь меня? — ее взгляд вернулся ко мне и в ее глазах начали собираться слезы. — Ты лжец, Громов. Ты чертов лжец.
— Таня…
Она холодно оборвала меня:
— Знаешь, ты мне тоже нравился. Когда мы были детьми. На самом деле, ты был моей первой любовью. Так что извини, если я никогда не смогу простить тебя за то, что ты разбил мне сердце.
У меня перехватило горло.
Нет…
Нет, блять, нет!!!
Я не должен был слушать свою мать! Не должен был!
Она меня любила…
Теперь, зная это, я был просто обязан вернуть ее и сделать для этого абсолютно всё. Если бы только она мне позволила.
Я выдержал взгляд Тани, игнорируя щемящую боль в сердце, и…
И прежде чем я успел что-то сказать или сделать, чтобы она меня простила, чтобы она меня выслушала, кто-то дернул ручку двери, а затем нетерпеливо постучал в нее.
На лице Тани отразилась паника и она торопливо посмотрела на дверь, прежде чем вернуть взгляд ко мне.
Я преодолел расстояние между нами и, обхватив руками ее шею, подушечками больших пальцев погладил ее щеки.
— Парк, здесь возле универа. Завтра в пять часов. Я буду ждать тебя.
— Что? — спросила она в замешательстве с еще блестящими от слез глазами.
— Завтра я тебе всё объясню. Пожалуйста, просто приди, — стук в дверь тем временем становился все более настойчивым. — Пожалуйста, Таня. Я больше не буду тебе лгать. Пожалуйста, просто дай мне шанс все исправить.
— Данил… — слезы сорвались по ее щекам.
Я наклонился и крепко поцеловал ее, фактически пресекая ее протест, без слов давай понять, что говорил правду и был непреклонен.
Затем я отпустил ее, шире открыл окно и вышел в него.
POV Таня
Мое сердце, казалось, перестало биться.
Я выглянула в окно, чувствуя, что была на грани обморока из-за нехватки кислорода.
Придурок.
Сумасшедший идиот!
Это был третий, мать его, этаж! О чем, черт возьми, он думал, выпрыгивая вот так?!
Но стоило увидеть его на земле целым, невредимым и с улыбкой смотрящим на меня, как сердце заново забилось в моей груди.
Он даже соизволил помахать мне рукой. Вот же безумный… кретин!
В гневе, смешанном с облегчением, я довольно резко потянула за цепочку, заставляя жалюзи закрыть ненавистное окно.
Быстро вытерев влажные от слез щеки тыльной стороной ладони, я тяжело вздохнула.
Черт бы его побрал, этого придурка!
Только он мог превращать мои эмоции в такой жесточайший хаос.
Но это уже не имело значения. Он больше не имел значения. Когда что-то или кто-то имеет значение, то это может причинить тебе боль. Именно поэтому я старалась ни к чему не привязываться, Ульяна не в счет, она меня никогда не предаст. И я не собиралась менять своего золотого правила по сохранению своего сердца целым.
Именно поэтому я была полна решимости не предавать значения существованию Громова в своей жизни.
Требовательный стук в дверь наконец вырвал меня из мыслей и подсказал, взглянуть на свое отражение в зеркало, чтобы убедиться, что в моих глазах больше не было слез. Только после этого я в три шага пересекла комнату и открыла дверь.
По ту сторону стоял Эдик, с засунутыми в карман худи руками. Его светлые волосы торчали во все стороны, буквально указывая на то, что он только недавно проснулся.
— Какого хрена ты так долго? — проворчал он.
— Я уснула, — пробормотала я, отступая в сторону, чтобы пропустить его внутрь. — Ты где был?
Он посмотрел на меня и его брови взлетели вверх.
— У тебя красное лицо. И ты говоришь так, будто пробежала марафон.
— А ты просто проигнорировал мой вопрос.
Эдик усмехнулся и отвернулся к окну
— Не думаю, что ты спала. Что ты здесь делала? — с нахальной улыбкой спросил он.
— Не твоего ума дела, — раздраженно буркнула я и схватила телефон, чтобы оповестить девочек о нахождении этого придурка. — И в следующий раз, когда ты заставишь нас искать тебя, я врежу тебе книгой, понял?
— Книги стоят дорого. А кровь трудно отмыть, особенно с бумаги.
Неубедительные доводы…
Я взяла в руки ближайшую к себе самую увесистую книгу, давая Эдику понять, что вовсе не шутила.
