И ситуация была из сложных. Таня по-прежнему беспокоилась о мнении своей семье, особенно своего ублюдка брата. У меня тоже было не всё так просто — если на мнение родителей мне было откровенно говоря наплевать, то что касается Орлова… Я не мог оставить его и уделить Тане всё свое безраздельное внимание, чего бы она наверняка хотела.
В общем, были в наших отношениях третьи лишние, от которых мы никак не могли отделаться, по собственной воле или по принуждению.
Ну и, конечно же, Таня беспокоилась о своей репутации в универе, а связь с одним из самых печально известных студентов универа не лучшим образом сказалась бы на такой примерной студентке, как она.
Именно поэтому она внесла в наши отношения несколько правил.
И первым правилом было — никому о нас не рассказывать.
Даже своим друзьям.
Мы собирались держать свои отношения в секрете, пока она не поговорит с Глебом. Или так, или пока я не исправлю свою репутацию.
А исправить мою репутацию вряд ли было возможно, разве что стереть всем память. Репутация штука такая: один раз замараешь — уже не отмоешь.
И я точно не мог оставить Леху, пока мой лучший друг всё еще был нестабилен и склонен к своей родной апатии. Да и не хотел я выбирать между ними, это был уже пройденный урок. Вот только попробуй объясни им, что я хотел найти им обоим место в своей жизни. Леха поймет и даже обрадуется тому, что я наконец стану меньше уделять ему внимания. А вот Таня… Она даже в детстве с ревностью относилась к нему, а теперь и подавно…
Поэтому я решил подождать, пока Таня не поговорит с Глебом, а уже оттуда что-либо предпринимать. Точнее, я хотел сам поговорить с Глебом, о чем и сказал Тане, но она настояла на своем. Мне не понравилось, что, по сути, она взяла всю работу на себя, а я нихрена не мог сделать для нашего благополучия. Но возмущаться я не стал и позволил Тане сделать так, как она того хотела.
Далее последовало второе правило — никаких приветствий, никаких кивков в коридорах, никаких разговоров на людях.
В общем, отказ признавать друг друга при случайном пересечении в стенах универа.
Если мы хотели сохранить наши отношения в тайне, то нам нужно было вести себя как прежде и делать вид, что мы не замечаем существования друг друга.
И третье правило — никакого публичного проявления привязанности.
Таня хотела, чтобы мы играли чужих друг другу людей не только в университете, но и абсолютно везде.
Она продолжала рассказывать мне о других правилах, придуманных в моменте, но я уже не слушал. Все мои мысли были заняты правилом № 3. Если с первыми двумя правилами нехотя, но я всё же согласился, то с третьим я так поступить не мог. Мне нравилось прикасаться к ней. Нравилось целовать ее. Черт возьми, я хотел рассказать всему миру о том, что она наконец-то стала моей.
Но она была непреклонна в желании сохранить наши отношения в тайне.
А когда я увидел, как она волновалась, как она была не уверена, стоило ли вообще начинать отношения со мной, я вздохнул и позволил ей диктовать правила, которым я буду безоговорочно следовать, лишь бы Таня была спокойна. Она могла спокойно вить из меня веревки, а я бы без лишних вопросов позволял ей это.
Однако когда Таня начала было вводить правило на отсутствие у нас секса до окончания универа, мне пришлось настоять на своем и впервые воспротивиться.
Ни за что на свете я бы не собирался соглашаться с этим правилом. Быть с ней и не иметь возможности прикасаться к ее божественному телу было подобно самой жестокой пытке.
— Я не соблюдал правил с тех пор, как достиг половой зрелости, — проворчал я, когда она закончила возмущаться.
Она мило улыбнулась мне и сказала:
— Никогда не поздно начать сначала, — а затем ее напускная улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. — А теперь выходи из моей машины.
Я уставился на нее, совершенно выведенный из себя ее поведением. А потом, сумев перенаправить свои эмоции в другое русло, я притянул Таню к себе и, прежде чем она сумела рассмотреть мою ухмылку или что-либо понять, я собственнически накрыл ее губы своими.
Застигнутая врасплох, Таня не смогла ничего поделать, кроме как сильнее приоткрыть губы, и я воспринял это как приглашение коснуться ее языка своим.
В тот же миг ее тело обмякло, защита ослабла и она поцеловала меня в ответ. Я углубил поцелуй, притянул ее еще ближе к себе и, когда почувствовал, что ее тело начало пылать, то разорвал поцелуй с дерзкой ухмылкой на своих губах.
Ее смущенное выражение лица рассеяло мое раздражение и прежде чем она успела нанести мне еще один удар за столь коварный прием, я быстро открыл дверь и вышел из ее машины.
— Увидимся позже, — сказал я напоследок, оставляю Таню гореть в одиночестве после незавершенного поцелуя.
Я даже не удивился, когда она прокричала в ответ:
— Иди к черту, Громов!
POV Таня
Я сидела за столом в библиотеке и читала свои конспекты. Передо мной аккуратной стопкой были сложены книги, а рядом с ними — ноутбук, отображающий слайды, которые, как я знала, понадобятся мне на сессии.
Уля сидела напротив меня и грызла кончик ручки, читая свои записи.
