— Я знаю, — жалко прошептал я. — Я знаю. И я пиздец как рад, что это не так, потому что если с тобой тоже что-то случится, я… я не знаю, что буду делать.
Глаза Тани свернули, прежде чем она снова уткнулась лицом мне в шею.
— Останешься со мной на ночь? — прошептала она.
Мой взгляд метнулся к двери.
— А если они узнают? — озвучил я скорее ее страх, чем свой.
— Мне всё равно, — сказала она дрожащим от волнения голосом. — Я просто хочу убедиться, что с тобой будет всё хорошо. Пожалуйста, останься. Позволь мне побыть рядом с тобой сегодня ночью.
От этих слов у меня перехватило дыхание. И в то же время они полностью заполнили мои легкие ее воздухом.
Я нежно приподнял ее голову и прильнул губами к ее губам, в то время как ее руки обвились вокруг моей шеи.
Через несколько секунд я уже опрокинул ее на спину, навалился на нее всем своим весом и, не разрывая поцелуя, засунул руку ей в трусики.
Через несколько минут я уже снял с нее платье и нижнее белье, разделся сам и, продолжая наглаживать ее клитор, вогнал в нее свой член, заставив Принцессу приглушенно застонать от удовольствия прямо в мой рот.
А через несколько часов, после того как я заставил ее кончить столько раз, что сбился со счета, я прижал ее к себе, обняв и положив ее голову себе на плечо.
— Мы так запутались, правда? — прошептала Таня, прижимаясь к моей груди.
Я погладил ее по волосам и поцеловал в висок, думая о том, что не хотел, чтобы эта ночь когда-либо заканчивалась и чтобы наступал завтрашний день.
А потом я сказал ей слова, которые шли прямо из моего сердца:
— Только не покидай меня больше.
*Даня и Леша в возрасте двенадцати лет*
Данил сидел в машине рядом с отцом, когда они ехали в больницу. Его руки то сжимали колени, то рвали волосы на голове, то теребили одежду. От волнения, страха и неизвестности он не знал, куда их деть.
Он только что узнал новости о Леше, своем лучшем друге. О том, что ему пришлось пережить с дядей, и о том, что отец спас его от этого ада и отвез в больницу. Отец Данила ничего не скрыл от своего сына, не утаил ни крупицы известному ему самому. Он никогда не относился к нему как к ребенку, и за это Данил был ему благодарен.
Тем не менее эта новость очень сильно потрясла двенадцатилетнего Данила, после чего он слезно стал умолять своего отца навестить Лешу. И он согласился, даже сопроводил своего сына в другой город. Он и сам хотел убедиться, что с сыном его школьного друга всё в порядке.
Данил ожидал увидеть худшее, как только решится переступить порог палаты Леши.
Но он не был готов к тому, что увидел — в каком состоянии был его лучший друг.
Леша лежал на больничной койке, его лицо и тело покрывали темные огромные синяки.
А из его глаз окончательно исчез свет.
Свет, чуть померкнувший после ухода его отца из семьи.
Свет, еще сильнее потускневший после смерти матери при тех ужасных обстоятельствах.
Свет, теперь бесследно исчезнувший после ужасных пыток, через которые он прошел из-за своего дяди, если таковым его можно было назвать после всего…
Данил едва удержался от слез, когда увидел лицо своего лучшего друга. Он пытался быть храбрым для него, пытался заставить друга улыбнуться, но Данил знал, что у него ничего не получится.
Ничто и никогда не вернет Леше свет. После всего, что произошло, его лучший друг уже никогда не будет прежним.
Чувствуя, что подступающие слезы душат его, он выбежал из палаты. Его отец пытался догнать сына, но он был слишком быстр. Он пронесся по коридорам, спустился по лестнице и выбежал на территорию больницы.
Перед его глазами стояло лицо Леши, его синяки, его мрак.
И это было слишком для него.
Эта боль, сковавшая его разум, сердце и внутренности, была такой сильной, что убивала его, мешала дышать.
Когда легкие загорели огнем, он остановился, чтобы перевести дух. Задыхаясь, он прислонился к стене, обнимая себя дрожащими руками и уже не сдерживая рыданий. Оглядевшись вокруг сквозь слезы, он обнаружил, что находился в больничном парке.
Он отчаянно пытался успокоиться и думать о чем угодно, только не о боли своего лучшего друга, потому что Леше это было не нужно. Леше нужно было, чтобы он был сильным…
Только потом Данил заметилего.
Отца Леши.
Сергея Владимировича.
Он стоял неподалеку возле одного из деревьев. Данил не мог разглядеть его лица, так как тот стоял к нему спиной, в то время как Данил прожигал его ненавистным взглядом.
Данил стал ненавидеть его.
Очень и очень сильно.
Если бы он не ушел, Мария Олеговна была бы жива.
Если бы он не ушел, у Леши всё еще была бы семья.
Если бы не он ушел, Леша бы не оказался…
Данил откинул голову назад и его яростные мысли резко оборвались, когда отец Леши повернулся и ударил кулаком по стволу дерева.
Он сделал это снова.
И еще раз.
И еще…
С костяшек его пальцев капала алая кровь, кожа была рассечена от силы нескончаемых ударов, но он продолжал бить по дереву.
А потом он заревел.
Он рычал, кричал и… рыдал от боли.
Это зрелище еще больше ударило по Данилу.
Скатившись по стене, Данил начал оплакивать своего лучшего друга и всё, что с ним произошло.
