Это заметила и Ксюша.
— Если ты голодный, я могу что-нибудь быстро приготовить.
— Обойдется, Ксюх, не надо его баловать, — отозвался я, в миг туша загоревшиеся глаза Черепа. — Лучше скажи — как дела? — спросил я, переключая внимание Ксюши с возмущенного друга.
Ее улыбка стала лучезарной, когда она взглянула на своего парня, разговаривающего в этот момент с Владом.
— Всё хорошо. Еще раз спасибо, что помог мне. Без твоей помощи, думаю, я бы не справилась.
— С чем бы не справилась? — хмыкнул Череп. — Ворваться в дом Орлова, наорать на него, а потом завалить его в койку?
Ксюша покраснела, стыдливо опустив глаза.
Нет, Орлов не посвятил нас в подробности их применения, будучи не из числа тех, кто любил трепаться о своих отношениях. Но здесь было всё предельно ясно и без подтверждающих слов.
— У твоего рта когда-нибудь будет фильтр? — сердито пробурчал я на своего друга.
— Неа.
Я вымученно вздохнул и обратился к Ксюше, горящие щеки которой топили падающие хлопья снега в радиусе целых нескольких метров.
— Я рад за тебя. За вас с Лехой, — сказал я девушке, не зря подписанной у меня в телефоне “Орловой”.Когда-нибудь она точно станет ею официально.
Она застенчиво улыбнулась мне и сказала:
— Ты тоже скоро найдешь себе кого-нибудь, Данил.
Череп тут же подавился смехом, который был готов валить из всех его щелей. Я оттолкнул его и он без сопротивления полетел в сторону.
— Наверное, я из тех, кто никогда не остепенится, — шутливо сказал я, заглядывая в гриль.
Ксюша ничего не ответила. Даже не попыталась вразумить меня, как сделала бы Таня на ее месте.
— А ты как думаешь? — спросил, наклонившись к ней.
— Возможно, ты остепенишься, когда встретишь ту самую.
Пока Череп, согнувшись пополам, ржал так сильно, что слезы текли по его лицу, Ксюша поджала губы и ушла обратно в дом к подругам. И я вновь воспользовался моментом, чтобы мельком глянуть на свою девушку. И да, она была моей девушкой, несмотря на то что мы не разговаривали с ней уже три долбанных дня. По-другому и быть не могло…
И как я успел издалека заметить, на ней были мои кольца, которые я доставкой отправил ей по случаю Нового года. Быть может, она уже и не была так зла на меня, раз надела их. Или она прихватила их, чтобы швырнуть в меня при удобном случае. Понять, что было на уме у моей Принцессы, было очень сложно. Она была до невозможности непостоянной. От любви до ненависти, обратно и так несколько раз на дню. В этом была вся она.
— Я так понимаю, вы с Таней всё еще не сказали ей? — спросил Череп, одной рукой утирая проступившие слезы, а другой — пытаясь украсть кусок мяса, за что получил от меня щипцами по руке. — Почему сейчас не признался?
— Потому что я хочу еще пожить, — язвительно ответил я. — Пусть лучше Таня ей сама в этом признается, когда посчитает нужным, чем это сделаю я и снова отхвачу. К тому же я не знаю, что у нее сейчас вообще на уме, мы не разговаривали с той самой стычки у нее дома. Хотя мы и в тот день особо то не поговорили. Кажется, она теперь очень близка со своим братом. И она не оценила тот факт, что я ему навалял.
— Но ты же буквально дрался за одобрение ее брата. Я думал, девочки такое любят, считают это романтическим подвигом, разве нет?
— Не думаю, что в моей девушке есть романтическая жилка.
— Ну, что ж… Ты сделал свой выбор, терпи теперь его до конца жизни, каким бы он ни был, — деловито отозвался Череп, положив свою тяжелую руку на мое плечо.
Я снова взглянул на Таню. Просто не мог удержаться от того, чтобы не бросить на нее взгляд. Она разговаривала с Ульяной или, точнее, ворчала на нее. Я негромко усмехнулся, глядя на эту картину. На эмоциях Принцесса становилась просто очаровательной — острый прищуренный взгляд, жесткая линия губ, тяжелое дыхание. Я даже понял, почему мне это так нравилось — будучи скупой на эмоции, я радовался любому проявлению ее чувств, а злость была самой яркой вызвать ее было проще всего.
Но улыбка ненадолго закрепилась на моих губах. Я вспомнил, что Таня должна была сегодня вечером улететь в Японию вместе со своим братом, которому пришлось ненадолго отсрочить свой вылет из-за нашей с ним встречи в канун Нового года. И если я сегодня же ничего не предприму, то наш разговор отложится на неопределенный срок, а мои страдания продолжатся. Несколько недель разлуки, три дня молчания после одобрения ее брата — были гребаной пыткой. Я с ума сходил без нее…
Череп снова попытался стащить мясо и в этот раз я уже ощутимо сильнее шлепнул его руке щипцами.
— Жмот, — проворчал Череп, потирая ушибленное место. — Ты не можешь просто дать мне один кусочек?
— А ты, блять, не можешь просто подождать?
— А ты не можешь быстрее готовить?
И в этот самый момент в меня со спины прилетел снежок, еще и снег попал за шиворот. Они что, блять, сговорились против меня?!
Обернувшись, я столкнулся с нахальным взглядом Орлова, отряхивающего руки от снега. И не успел я ничего ему сказать, как боковым зрением заметил одного крадущегося прочь придурка.
— Череп, верни кусок! — прорычал я, без труда догадавшись, что он сделал.
