— Поставщик… поставщик хочет ее для себя, — Еремеев заныл, а я скривил губы от отвращения к этому жалкому зрелищу. — Он обещал мне бесплатно что-нибудь легкое подогнать, если мне удастся доставить Соколову в дом этого первокурсника Славы. Она… она ему понравилась. А насчет Зои, я… Я просто пытался проверить, работают ли наркотики.
— Ты подсел на наркоту? — недоверчиво прорычал Череп.
— Да, я… Я пытался завязать с этими чертовыми наркотиками, но не получается. Проблемы с предками, соревнования, универ… Меня всё это просто доконало. Мне нужно расслабляться…
Контролируя эмоции, Орлов еще раз ударил Игоря по лицу. Отчего тот издал болезненный стон и отшатнулся к близнецам.
— Это, блять, не повод, чтобы использовать девушек в своих дерьмовых интересах! — прорычал Леха, прижав Еремеева к стене за горло и начав душить его. — И это, блять, не оправдание!
Я прикрыл глаза, зная, что сейчас видел Леша.
Зная, что он чувствовал и вспоминал.
И я знал, что Орлова нужно было остановить, потому что сам он сделать это был не в силах.
Открыв глаза, я сделала шаг к другу и потянул его за руку.
— Прекрати, Лех. Он усвоил урок. Ты убьешь его, если не остановишься.
— Такой ублюдок, как он, заслуживает смерти, — пробормотал Леха сквозь стиснутые зубы, буквально пылая от ярости. Еремеев царапал его руки, пытаясь спасти свою никчемную шкуру. — Но смерть слишком хороша для такого урода, как ты. Так что ты будешь жить. Будешь жить, зная, что я наблюдаю за тобой. Зная, что в любой момент я могу вернуть тебя сюда и заставить умолять о смерти. Так что, впредь думай, что делаешь.
Леха отступил назад, отпуская Еремеева, который схватился руками за горло в попытках отдышаться. Его ноги подкосились, он обмяк и сполз на пол, плача и задыхаясь. Его можно было бы даже пожалеть, если бы он не был таким ублюдком.
— Твои друзья тоже употребляют наркотики? — спросил Орлов, стараясь не смотреть на виновника его больных воспоминаний.
— Н-нет, — прохрипел Игорь, яростно мотая головой.
— Ты уверен?
— Уверен! Они даже не знали, зачем я уламывал Славу устроить вечеринку. Они просто решили, что будет весело поиздеваться над ним.
Череп наступил ботинком на ногу Еремеева, неестественно выворачивая ее, и тот вскрикнул от боли.
— Ты больше не подойдешь к Славе. Ты понял меня?! — прорычал наш грозный друг.
— Хорошо! — хрипло закричал он. — Клянусь, больше не подойду!
— Уходим отсюда, — пробормотал Орлов, направляясь к выходу. — Если я пробуду здесь еще хоть немного, то точно убью его. И нам надо найти этого поставщика.
Я выпрямился, сжимая руки в кулаки.
Наконец-то настала моя очередь.
— Вы, ребята, идите, — сказал я Черепу. — Кто-то должен отвезти этого ублюдка домой.
— Ты уверен? — спросил меня Ваня, делая шаг вперед. — Мы можем сами отвезти его.
— В лес, — проворчал Миша.
— Или на ближайшую свалку, — пробормотал Гриша, с отвращением глядя на Еремеева. — Там ему самое место.
Я на мгновение уставился на них.
— Да, ребят, вы останьтесь. А ты, Череп, иди.
Леха не стал останавливаться, чтобы проверить, последовали ли все за ним. Череп подозрительно нахмурился, прежде чем пойти за Орловым, зная, что его нельзя было оставлять одного после каждого визита на склад. Слишком опасно это было, опасно для Орлова…
И я скоро последую за ним.
Мне просто было жизненно необходимо несколько минут побыть наедине с Еремеевым.
— Мне нужно в больницу, — проскулил валяющий на полу уродец.
Я натянуто улыбнулся ему, а затем моя нога с такой силой ударила его по ребрам, что еще немного и мы бы услышали треск костей.
— Громов, что ты…? — недоуменно пробормотал Ваня.
— Не лезь, — мрачно прервал я его. — Вы, — я указал на близнецов, — поднимите его.
Гриша и Миша подчинились и подняли Еремеева за руки, не скрывая своих довольных ухмылок. Игорь, окончательно простившись с гордостью, разревелся, пуская слюни и сопли, разбавленные красными разводами крови.
— Я видел тебя сегодня утром, — прошептал я, приподнимая его голову за волосы. — Ты пытался причинить ей боль.
— К-кому? — заикался он.
— Тане Градовой.
Его глаза расширились от смеси страха и ужаса.
— Она твоя? Данил, я не знал! Я не…
Моим ответом послужил удар ногой в пах.
— Что ты имеешь против нее? — спросил я.
— Пожалуйста! — завыл Еремеев от пронзительной боли в паху.
— Что?!
— Я просто слышал, что она та еще шлюха, которая трахается со всеми направо и налево, — пропищал он.
И я, подстегнутый яростью, начал непрерывно бить его по лицу, пока мои руки не оказались перепачканы его кровь, а его нос не оказался сломан.
Потому что кому как ни мне было известно, что Таня до недавних пор была еще совсем девочкой. Моей девочкой…
— Громов, Твою мать. Прекрати! — раздался голос Вани, а затем он дернул меня за руку, отрывая от моей пока еще живой груши для битья.
Я опустил руки и отступил назад, любуясь своей проделанной работой. Лицо Еремеева напоминало кровавое месиво, а он сам едва дышал. Он был слаб, но все еще находился в сознании.
