Данил заметил перемену в моем поведении, отчего его улыбка померкла. По выражению его глаз я поняла, что он точно знал, что я чувствовала.
Он долго смотрел на меня, а затем сказал:
— Я скучал по тебе.
Мою грудь сдавило, словно на нее навалилась стокилограммовая гиря.
— Ну а я нет, — выдохнула я.
— Ты лжешь, — уверенно заявил он.
— С каких это пор ты стал так хорошо разбираться во мне? — спросила я, бросив на него испепеляющий взгляд.
Его губы тронула небольшая улыбка, заставившая мое сердце дрогнуть.
Он не сводил с меня глаз, когда признался:
— Не знаю почему, но с той ночи я думаю только о тебе.
— И кто теперь из нас лжет? — выплюнула я, превозмогая тупую боль в груди. — Думаю, Эльвира сможет ответить на этот вопрос. Потому что она скучает по тебе и вашему сексу в раздевалке.
— Бля… — пробормотал он сникшим голосом. Прочистив горло, он сказал уже громче: — Не знал, что ты в курсе.
— А тут сложно быть не в курсе! Она, мать твою, твердит об этом на каждом шагу! — вспылила я.
— Она не первая с кем я переспал. Да я даже не спал с ней, даже не целовал ее, — зачем-то начал оправдываться он. — Но у меня ни с одной не было того, что было у нас с тобой в ту ночь. Потому что это был не просто очередной секс… мы занимались любовью.
Вздрогнув от шока, я затаила дыхание.
— Перестань притворяться, что между нами ничего не было, Таня, — Данил сделал шаг ко мне.
Я почувствовала, как у меня внутри все сжалось, когда меня захлестнула острая тревога. Я развернулась и пошла прочь, но не сделала и шага, как Громов остановил меня, схватив за локоть и преградив собой путь.
— Дай мне уйти, — потребовала я, попытавшись вырвать руку из его цепкой хватки. — Дай мне уйти, — повторила я резким тоном. — Почему ты вообще здесь? Почему ты разговариваешь со мной? Я думала, что в последний раз, когда мы с тобой разговаривали, я ясно дала понять, что не хочу иметь с тобой ничего общего.
— Честно говоря, я не знаю, — признался он, глядя мне в глаза. — И мне, честно говоря, все равно на то, что ты говоришь.
— Почему ты не даешь мне уйти, если в прошлый раз прогнал?
Он резко и громко рассмеялся.
— Я тебя не прогнал, а отпустил. Ты сама тогда порывалась уйти, помнишь?
— Допустим, а что сподвигло тебя назвать меня шлюхой?!
— Я не называл тебя шлюхой, — горячо парировал он.
— Нет, называл! — огрызнулась я.
— Знаешь, ты постепенно начинаешь выводить меня из себя, — пробормотал он, сощурив глаза. — На это и расчет, да? Что я выйду из себя и поскорее оставлю тебя в покое?
Черт возьми. Так и есть. В этом заключался мой план, который только что с треском провалился.
Я не ответила и отвела взгляд от него.
— Мы должны поговорить о той ночи, Таня.
Я покачала головой. Я не смогу вынести этого разговора…
— Ты ничуть не изменилась. Всё такая же несносная и упрямая, — пробормотал он раздраженным голосом. — Неудивительно, что тебя здесь не любят.
Я еще сильнее сжала кулаки и сделала вид, что мне было все равно, хотя на самом деле мне было больно. Я не ожидала от него этих слов. Конечно, я знала, что меня недолюбливали студенты, за исключением одной единственной Ульяны, но я не ожидала, что Данил ударит по этому месту моей жизни.
К счастью, мое сердце было изранено настолько, что хуже сделать ему уже было просто нельзя. Им же и изранено.
— Вот, — сказал он, заставив мои глаза вернуться к нему. Он протянул мне ключи. — Ты забыла их в моей спальне.
А я все это время недоумевала, куда же они подевались. Я думала, что потеряла ключи от своей машины, в которую в тот вечер даже не села, так как Аглая отвезла меня на ту чертову вечеринку на своей машине. К счастью, у меня был запасные ключи.
Я протянула руку и Данил опустил ключи на мою раскрытую ладонь. Он отвел глаза, но потом резко вернул их, слегка сощурив и сфокусировав на моей ладони.
В тот же миг моя рука сомкнулась в кулак.
— Тебя здесь тоже не любят, знаешь ли, — проговорила я, чтобы отвлечь внимание Данила, пока его все еще сощуренный взгляд следил за моей сжатой рукой. — Может, тебе стоит что-нибудь сделать с плохими слухами о тебе?
Его взгляд метнулся к моему лицу и, кажется, он выглядел слегка удивленным моим вопросом. Данил снова долго смотрел на меня, а потом его лицо прояснилось. Теперь он боролся с ухмылкой.
— Ты что, беспокоишься обо мне? — пробормотал он.
Я фыркнула, а потом твердо ответила:
— Нет.
— Мне все равно, если я здесь никому не нравлюсь, — он склонил голову набок и уставился на меня так, что мое лицо вспыхнуло. — Главное, чтобы я нравился тебе.
Преисполненная отвращением, я сделала шаг назад, подальше от Громова. Но когда я это сделала, Данил вновь схватил меня за руку и притянул обратно к себе.
— Не волнуйся, Принцесса, — прошептал он мне на ухо и мое сердце, которое и без того часто-часто билось, начало еще сильнее колотиться в груди. — Потому что ты мне тоже нравишься.
А потом он ушел…
*Таня и Ульяна в возрасте четырнадцати лет*
— Привет!
