Таня оторвала глаза от своего обеда и увидела, что ей улыбалась девочка с огненно-рыжими волосами. Она вскинула одну бровь. Это была Ульяна, одна из ее одноклассниц. Скандально известная девушка, по которой сходили с ума мальчики и которую откровенно недолюбливали девочки.
— Чего ты хочешь? — недовольно спросила она.
— Я хочу быть твоей подругой.
На этот раз Таня удивленно вздернула сразу обе свои брови.
— А почему ты хочешь быть моей подругой?
— Потому что у меня ее нет, — ответила она с веселой улыбкой. — И потому что ты всегда одна.
— Как логично, — проворчала Таня.
Ульяна быстро покивала головой, не определив сарказма в голосе своей одноклассницы.
— Я знаю. Так ты будешь моей подругой?
— Нет.
— Почему?
— Мне не нравятся такие девочки, как ты.
— Такие девочки, как я?
— Болтливые и надоедливые.
Усмехнувшись, Ульяна запрыгнула на парту. Разглаживая складки на юбке, она сказала:
— Девочки были правы. Ты довольно злая.
— Но при этом ты все еще здесь, — заметила Таня.
— Да, я все еще здесь, — ответила Ульяна. — Потому что я действительно хочу быть твоей подругой.
— Ну а я нет.
— Это потому, что я увожу парней?
— Что? — переспросила Таня, нахмурив брови.
— Похитительница парней, — повторила Ульяна совершенно серьезно. — Так меня называют все девчонки. Они ненавидят меня, потому что им кажется, что всем парням, которые им нравятся, нравлюсь я. Лично я думаю, что они просто путают меня сНастей Антоновой. Потому что как раз таки ей все мальчики признаются в любви.
Таня устало вздохнула.
— А лично мне все равно, кем бы ты там ни была…
Улыбка Ульяны стала шире.
— И именно поэтому я хочу, чтобы ты стала моей подругой.
— Я не закончила, — сурово заявила Таня. — Мне все равно, кем бы ты там ни была, потому что мы с тобой не будем подругами, — сказала она как можно тверже.
— А знаешь, как меня еще называют?
— Я же тебе уже сказала — мне все равно…
— Упрямой, — Ульяна спрыгнула со стола и села рядом с Таней, к ее сильному удивлению. — Упрямая, потому что мне нравится добиваться своего. И я собираюсь показать тебе, какой упрямой я могу быть, Таня. Потому что ты станешь моей подругой. Вот увидишь.
*****
POV Таня
Я все еще кипела от ярости, когда приехал к Ульяне домой.
Данил был вне в себе.
Он скучал по мне? Я ему нравилась?
Что, черт возьми, это все значило?!
Я размышляла об этом, выезжая из универа на своей машине. Я размышляла об этом, пока ехала к Ульяне. Я никогда раньше не была так зла и теперь могла думать только о том, как заставить его заплатить за то, что он заставил меня так себя чувствовать.
Урод.
Какой же он урод…
Неужели он собирался снова играть с моим сердцем, даже после того, что сделал с ним много лет назад?
И неужели он думал, что я ему это позволю?
Да, я соблазнила его. Но это не давало ему права снова пытаться одурачить меня своими красивыми словами. Он лгал. Он просто нагло лгал мне.
Никогда больше он не убедит меня в том, что я ему нравлюсь, когда я знала, что это было просто невозможно. Он сам так сказал мне. Много лет назад.
Нахмурившись, я толкнула дверь в комнату Ульяны. Как я и предполагала, она лежала на кровати в обнимку с двумя своими сибирскими хаски, Машей и Медведем. Уля подняла голову, услышав стук в дверь. Увидев меня, она медленно села и спустила ноги на пол.
— Таня? — спросила она, нахмурив брови. — Что ты здесь делаешь?
Жестко, со всей яростью, которую я испытывала, я прорычала:
— Ты тоже сошла с ума?!
Она оторопело моргнула.
— Тоже? О чем ты говоришь?
— О, мать ее, Ксюше!
— Ой, — ее щеки покраснели. — Ты уже знаешь, да?
— Ты! — я указала на нее напряженным указательным пальцем. — С завтрашнего же дня ты будешь ее избегать!
Не веря своим ушам, Ульяна вскочила на ноги, разбудив свою собаку. Ее собаки начали лаять, но мы обе не обращали на них внимания.
— Таня, в твоих словах нет никакого смысла!
— Нет никакого смысла? — возмущенно повторила я. — Я говорю тебе избегать Ксюшу, чтобы не перейти дорогу Орлову, — и это, по-твоему, отсутствие смысла?!
Ульяна села на край кровати и скрестила руки на груди. Она уставилась на ковер под ногами и ничего не ответила, но в каждой линии ее тела читалось недовольство.
— Я думала, мы договорились быть осторожными и избегать Орлова, разве нет? — попыталась я снова.
Она вздохнула и пробормотала:
— Да, мы так и договорились.
— Как ты думаешь, ты сможешь держаться подальше от Орлова, если подружишься с его девушкой?
— Ну, а что, если мы заставим Орлова держаться от нее подальше?
— Ульян, ты глупая?
— О Боже, — пробурчала она. — Ты, должно быть, очень зла, раз задала этот вопрос.
Осознав, что я вымещала на подруге весь свой гнев и досаду, я взяла паузу, чтобы успокоиться. Не в моем характере было быстро выходить из себя или устраивать эмоциональные всплески. Кто знал, что было бы со мной, если бы я так всегда себя вела. Матери это явно бы пришлось не по нраву. Страдать молча — таковым было золотое правило семьи Градовых. Или правило, касающееся лишь меня одну.
С меньшим жаром я заговорила вновь:
— Ну и?
Сложив руки вместе, Ульяна взмолилась:
