Она прикусила губу и стала орудовать степлером еще быстрее и жестче. Несмотря на свое раздражение, я нашла это забавным. Обычно люди находили отговорки, чтобы избавиться от моего присутствия, но она… она держалась рядом, хотя ей и очень нелегко это давалось. Что было необычно, учитывая, что она избегала меня с тех пор, как нас поставили в пару для анализа художественного текста.
— Да… — неохотно ответила Уля.
Я ни в коем случае не была кровожадной. Но прямо сейчас я хотела, чтобы эта страдалица ушла, и желательно прихватила с собой свою бедовую подружку.
— Скатертью дорога.
— Что? — спросила Уля.
Черт. Я только что сказал это вслух?
Не желая признаваться, что этот казус произошел случайно, я громко вздохнула и сказала Ульяне:
— Я сказала, убирайся, если не собираешься помогать.
— Это не то, что ты сказала!
— Ты собираешься помогать или нет? — твердо спросила я.
— Но мои ногти!
— Как же мне хочется тебя придушить!
Уля театрально ахнула и схватилась за сердце.
— Ты не можешь так поступить! Что подумают твои родители, узнав, что их примерная доченька совершила убийство?
— Заткнись, — фыркнула я, закрыв папку, над которой работала, и взяв другую.
— Ксюша, ты это слышала? — возмущенно спросила Уля. — И это она так разговаривает с лучшей подругой! Ты можешь себе это представить?
Взглянув на Ксюшу, мы обе поняли, что она не ответит. Она была где угодно, но точно не с нами. И меня это ничуть не удивило, поскольку она всегда парила в каких-то облаках, даже на парах. Но этот случай явно отличался от предыдущих, потому как ее щеки заметно покраснели.
— Что это с ней? — прошептала Уля.
— Это ее обычное состояние, — ответила я.
Ульяна бросила на меня неодобрительный взгляд, прежде чем повернуться к Соколовой.
— Ксюша? — тихо позвала она. — Ксюша?
Соколова вскинула голову и оторопела моргнула, будто оправившись ото сна. Когда она увидела, что мы пристально смотрели на нее, ее лицо запылало еще сильнее.
— О чем ты задумалась, что так сильно раскраснелась? — спросила Уля, нахально ухмыляясь.
Я уловила двойной смысл в ее вопросе и внутренне съежилась.
Мерзость…
— О-о-о, вы, ребята, наконец, занялись сексом, да?
У Ксюши отвисла челюсть от такого вопроса в лоб, из-за чего она даже растеряно посмотрела на меня.
— Ради Бога, Уля… — пробормотала я.
— Что? — невинно спросила она, повернувшись ко мне.
— Нельзя просто так спрашивать людей, был ли у них секс. И, кроме того, ты что, не знаешь сексуальную репутацию Орлова?
— Какая репутация? — послышался тихий вопрос Ксюши. — Он… бабник?
— Может, и не прям бабник, но и точно не девственник. Парочка наших студенток бывали в его койке, — раздраженно ответила я.
— И что? — вмешалась Уля. — Какая разница, что было раньше? Может, теперь он завяжет со своими похождениями и посвятит себя одной Ксюше.
— Что он сделает?! — спросила я, не веря собственным ушам.
— Ты поняла, что я имею в виду, — вздохнула она.
Лицо Ксюши было совершенно красным, но она продолжала слушать наш разговор. Впрочем, у нее не было выбора.
— И, кроме того, — я придвинула к себе еще одну папку, — если у них случится секс, то для нее все станет еще намного хуже.
— Почему? — вдруг выпалила Ксюша, чего я никак не могла ожидать от ее нее.
Она была очень странной этим утром. Ее смущение и эти вопросы…
— Ты ведь девственница, да? — начала я, зная, что ее полностью красное лицо станет еще краснее после моего вопроса.
— Ч-что? — заикаясь спросила она. — Как ты узнала?
— Любой может догадаться, что ты девственница, — закатив глаза, бросила я на нее суровый взгляд и продолжила: — Готова поспорить, ты ждешь парня, который заслуживает того, чтобы ты вручила ему столь ценный подарок. А еще ты ждешь идеального парня, который сразит тебя наповал и осыплет словами любви, — это было наверняка правдой подстать ее мечтательной натуре, живущей в любовных романах, которые она читала, не прерываясь. — Так ты отдашь свою девственность парню с печально известной репутацией, который трахает все, что движется?
В ее глазах промелькнула обида и я тут же пожалела о своих словах. Но ей нужно было проснуться и перестать быть такой наивной. Потому что отношения с Орловым ее до добра не доведут.
— Я слышала другое, — Ульяна, увидев поникший взгляд своей новообретенной подруги, тут же бросилась ей на помощь. — Это его приятель Данил Громов трахает все что движется, а не Орлов. Он просто хулиган, если верить слухам, а вот Громов — студенческая шлюха.
У меня болезненно сжалось сердце.
Вот почему я не хотела находиться рядом с Соколовой. Потому что из-за ее связи с Орловым его лучший друг, так или иначе появлялся в разговоре. А я, черт возьми, ничего не хотела о Громове слышать.
— Но я думала, что Данила в универе боятся также, как и Лешу, — отозвалась Ксюша, робко взглянув на меня.
— Его боятся, но в основном потому, что он дружит с Орловым, — ответила Уля. — На самом деле девчонки обожают Данила и хотят его трахнуть. И Лешу они тоже хотят трахнуть, даже несмотря на то что он их до смерти пугает.
