Прошлой ночью, после того, как я ушел от Тани, будучи злым и растерянным, я ждал, когда Орлов придет к Черепу. Я ждал, что тот заявит о своем расставании с Ксюшей, чтобы я мог на полном основании выбить из него всю дурь и сказать, что он совершил самую большую ошибку в своей жизни, потеряв единственную девушку, которая хоть что-то заставила его почувствовать.
Я не хотел, чтобы Орлов совершил ту же ошибку, что и я сам.
Но когда мой лучший друг сказал, что не бросит Ксюшу, я был так рад за него, что чуть не завопил во все горло от радости. Однако я смог сохранить относительное спокойствие. Орлов всё еще с трудом принимал свои отношения, а потому я не хотел лишний раз раскачивать его сомнения и страхи.
Этот придурок даже втащил мне. А всё из-за того, что я сказал ему правду, что Ксюша изменила его к лучшему, что именно благодаря ей он снова зажил своей жизнью.
Тем не менее он оставил Ксюшу у себя.
И это было всё, что имело значение.
Я стерпел бы любые его побои, лишь бы Леха воспользовался этим шансом свыше на счастливую жизнь.
Однако если для меня эта новость стала буквально подарком, то для Влада и Черепа она стала неутешительным расстройством.
Они проиграли пари.
Вчера я получил свои честно заработанные в этом споре бабки, а сегодня планировал напомнить друзьям об их проигрыше, имея полное право злорадствовать.
Отложив комиксы в сторону, я сполз с кровати и услышал, как заурчал желудок, как только ноги коснулись пола. Все еще хмурясь, я потянулся за телефоном на тумбочке.
Судя по отсутствия уведомлений, обо мне никто не вспоминал. С тех пор как мы поймали Тодошева, всё наконец-то стало возвращаться на круги своя, и, хотя новости, вероятно, уже распространились по универу со скоростью лесного пожара, и нас снова заклеймили какхулиганови возможных подозреваемых, я был уверен, что если дело дойдет до полиции, то те нас никогда не заподозрят.
Конечно, студенты будут показывать на нас пальцем, но без доказательств или свидетелей это не имело значения.
В животе снова заурчало и я, положив телефон обратно на тумбу, направился к двери, намереваясь утолить свой голод. Мои планы могли подождать до завтра.
У меня будет еще время, чтобы познакомиться с Ксюшей поближе. А еще подколоть Рябинина с Черепом. От этой мысли у меня даже поднялась настроение.
Войдя в свою гостиную, я резко остановился.
Моя улыбка от лица пропала, когда я увидел свою мать.
Она сидела на диване, пила кофе и листала журнал, лежавший у нее на коленях. Ее каштановые волосы были собраны в свободный пучок, а одета она была в скромный черный брючный костюм. Отца, к счастью, нигде не было видно, и прежде чем я успел разозлиться на ее неожиданный визит, ее зеленые глаза нашли меня.
— Вижу, ты наконец-то проснулся, — отозвалась мама, ставя чашку на блюдце.
И вот тогда я разозлился.
Какого черта она здесь делала?
Раздался стук в дверь, прервавший мою мысленную тираду. Она открылась и в ту же секунду вошла горничная с накрытым белой скатертью столиком на колесиках.
— Как раз вовремя, — мать махнула служанке рукой. — Я попросила приготовить для тебя… завтрак, — замявшись с подбором верного слова, сказала она.
Воцарилось неловкое молчание, пока служанка вкатывала стол и расставляла еду на стол.
Неловкое со стороны матери, потому что она намеренно избегала моего взгляда.
С моей стороны — потому что ее присутствие здесь обычно ничем хорошим для меня не заканчивалось.
Когда горничная ушла, я подошел к столу, чтобы посмотреть, что она принесла. Потому что, как бы я ни был зол, я все равно был голоден.
— Мда, — пробормотал я. — А нормальную еду нельзя было попросить приготовить? Не помню, чтобы я переходил на козий корм.
— Овощи полезны для здоровья, сынок, — невозмутимо парировала она. — Ты опять накупил этой бесполезной дряни, которую ты называешь комиксами?
— Это не дрянь, мама.
Она насмешливо фыркнула.
— Еще какая дрянь, к тому же платная. Ты ведь знаешь, что деньги не растут на деревьях, верно?
Я бросил попытки найти на столе что-нибудь съедобное и повернулся к матери, скрестив руки на груди.
— Ты сказала это отцу, когда он купил тебе тот бриллиантовый набор на прошлой неделе? — спросил я, одарив ее мрачной улыбкой.
Единственной реакцией матери было вздрагивание руки, лежащей на коленях.
— Кто это на этот раз? Новая секретарша? Или это была та женщина, которая помогала ему с презентацией в прошлом месяце?
Ее глаза сузились до зеленых щелей.
— Я не одобряю такие вопросы.
Я равнодушно пожал плечами.
— Когда ты что во мне одобряла, мама?
Было не похоже, что она собиралась отвечать, вместо этого она повернула голову, взяла свою чашку и сделала глоток кофе.
Но потом она все же соизволила пробормотать:
— Это была новая секретарша.
— А-а, — протянул я. — И, я полагаю, ты уже уладила вопрос о ее увольнении?
— Разумеется.
Я уже знал, что она сделала с этой женщиной. Выгнала из компании без всяких рекомендаций, возможно, лишила ее шансов на устройство на достойную работу в будущем и разрушила ее жизнь настолько, насколько это было возможно. Но была ли эта женщина главным виновником в произошедшем?
