Я прикусила губу и попыталась пройти мимо Леши.
— Я пойду возьму свою сумку, — пробормотала я, не отвечая.
Он потянул меня за руку, не позволяя уйти и заставляя повернуться к нему лицом.
— Почему ты плачешь?
Свежие слезы наполнили мои глаза и я отвернулась, чтобы скрыть их.
— Я не плачу.
— Почему ты плачешь? — повторил он, кладя руки мне на плечи.
— Я не плачу. Правда.
Одна его рука оторвалась от моего плеча, чтобы приподнять мой подбородок вверх, заставляя меня встретиться с ним взглядом. А после он обхватил ладонями мое лицо и большими пальцами принялся вытирать слезы с моих щек.
— Почему ты плачешь?
Его голос был таким нежным, что я чуть не потеряла самообладание. Он смотрел на меня глазами, полными беспокойства. Мое горло сжалось, не позволяя дышать. Я заставила себя сглотнуть, заставила себя дышать.
Я не могла рассказать ему о том, что произошло. Я просто не могла. Не хотела разрушать их дружбу. Не хотела давать Владу еще один повод ненавидеть меня.
И Влад ошибался. Что бы он ни говорил, я отказывалась верить, что у Леши не было чувств ко мне. Они у него были.
Еще больше слез навернулось на мои глаза.
Он меня любил.
Я хотела в это верить…
24.3. Горькая расправа
Я пытался успокоиться, держа в руках прекрасное лицо Ксюши. Она смотрела на меня и в ее глазах отражалась боль. Она пыталась взять себя в руки, судя по тому, как глубоко она дышала, но было ясно, что это не помогало. Чертовы слезы вновь наполнили ее глаза.
Когда я подошел за ней к аудитории и понял, что ее там нет, я попытался дозвониться до нее. Но ее сумка вместе с телефоном были за партой. Таня сказала мне, куда она ушла, пока Ульяна смотрела на меня с испуганным выражением лица. Но с того момента прошло уже больше часа, началась другая пара, а она до сих пор так и не вернулась.
У меня возникло дурное предчувствие и я немедленно отправился на ее поиски. Ксюша не прогуливала пары. А значит, с ней что-то случилось.
Я направился туда, куда, по словам Градовой, ушла Ксюша, и увидел ее, шагающей мне навстречу. Мои шаги ускорились, внутри вспыхнула злоба.
Какого черта она там делала?
Но как только я присмотрелся к ее лицу и понял, что Ксюша плакала, я едва не сошел с ума.
Кто бы не довел ее до слез — я собирался заставить его об этом пожалеть.
Кто ее обидел? Кто сделал это с ней?
И вдруг я понял.
Я знал, какой ублюдок это сделал.
Я напрягся всем телом, когда спросил:
— Это был Влад?
Ее заплаканные глаза слегка расширились и она поджала губы.
Твою мать. Это был он.
Сука!
— Что он тебе сказал?
Одинокая слеза скатилась по ее щеке. Она попыталась убрать мои руки от своего лица, но я не позволил ей этого сделать.
— Что, Ксюша?!
— Ничего.
Блять… Она защищала этого урода!
— Ксюша…
— Ничего такого, чего бы я не знала! — сокрушенно выпалила она.
Ее ответ пронзил меня, как лезвие ножа. Грудь обожгло, стало трудно дышать. Ксюша вырвалась и отступила назад, прижимая книгу к груди и отводя взгляд.
Мое тело напряглось, страх сковал внутренности.
Она вела себя странно и… отстраненно.
Я протянул руки и обхватил ее талию, притянув ее напряженное тело к своему. Обняв Ксюшу, я крепко прижал ее к себе и увидев слезы, бегущие по ее щекам, крепко зажмурил глаза.
Не осознавая того, я не дышал до той поры, пока Ксюша не прижалась к моей груди, уронив книгу и вцепившись обеими руками в мои плечи. Она прижалась ко мне, беззвучно рыдая и содрогаясь от слез. А я мог только гладить ее по спине, обнимая и позволяя ей выплакаться.
Каждый раз, когда у нее перехватывало дыхание и вздрагивало тело, мое сердце обливалось кровью.
Абсолютно каждый раз…
*****
Стиснув зубы до скрежета, я вел машину. Я был так зол, что едва не дрожал от желания врезать кому-нибудь.
И я знал, кому я врежу.
Владу.
Рябинин, сука! Я убью этого гаденыша!
Я не мог даже подумать о нем, не желая его убить.
Но я не мог не думать и о том, что это была и моя вина тоже.
Я должен был разобраться с Рябиновым раньше, поговорить с ним. Но я все время откладывал это дело.
Влад был хорошим парнем, но порою понять его было невозможно. Я не хотел делать ничего такого, что заставило бы его слететь с катушек, ведь еще недавно мы с трудом вернули его к жизни. И я решил, что у меня было время для отсрочки этого разговора. Я думал, что Рябинин не посмеет ничего сделать Ксюше, но я ошибся.
Я, блять, ошибся.
Выйдя из машины, я даже не потрудился закрыть ее, поспешно направившись к дому Черепа. Я толкнул дверь и она с грохотом ударилась о стену. Громов какое-то время растерянно смотрел на меня, а потом поднялся с дивана и пошел ко мне. Он что-то говорил мне, но я ничего не слышал, смотря на Влада, который беззаботно развалился в кресле, играя в “GTA”.
Я стиснул зубы и сжал челюсти, когда пульс стал громко отдаваться в голове. То, что я хотел сделать с Рябиновым прямо сейчас, должно было напугать меня, но мне было наплевать. Я жаждал его крови.
Ксюша плакала из-за него.
Он посмел обидеть Ксюшу, довести ее до слез.
Он, сука, заставил ее отстраниться от меня.
