— Держи, — Кирилл протянул мне стакан.
— Это просто сок? — спросила я, заглянув в стакан и нахмурившись, заподозрив неладное.
— Конечно.
Это действительно было похоже на апельсиновый сок, судя по желтому цвету. Я принюхалась и уловила в аромате цитрусовые нотки без всяких посторонних примесей. Я осторожно сделала маленький глоток. Это действительно был апельсиновый сок.
Ухмылка Черепа расширилась, когда он поднял свой стакан.
— До дна, Ксюша.
Я улыбнулась ему, тронутая его заботой. Поднеся стаканчик к губам, я выпила сок одним махом.
А потом по ухмылке Черепа поняла, что он явно что-то задумал.
27.3. Невеселое продолжение вечера
Я чувствовал себя крайне раздраженно, слушая разговор парней.
Возвращаясь к Ксюше после разговора с Тимом и остальными, я оказался задержан другой толпой. Я думал, что могу поболтать с ними несколько минут, ведь с тех пор, как я в последний раз общался с ними, прошла целая вечность, но эти несколько минут превратились в чертов час.
— Лех, пойдешь с нами в клуб завтра вечером? — спросил Ваня.
— Не знаю, позже подумаю, — отозвался я, пожав плечами.
Ваня усмехнулся и вздернул брови.
— Слишком занят любовью к своей девушке, чтобы пойти?
— Я сделаю вид, что ты этого не говорил.
Парни зашумели и на какое-то время я задумался о том, чтобы набить им рожи. Но потом решил, что можно просто прекратить эту пустую болтовню и уйти. Я повернулся, чтобы вернуться к Ксюше, когда заметил Громова, сидящего у костра и подбрасывающего ветки в огонь левой рукой. Пришлось изменить планы и направиться к нему.
Даня, казалось, не заметил моего приближения. Он смотрел на огонь, погруженный в свои мысли. Ощущение, что с Громовым было что-то не так, снова начало донимать меня.
— Что с твоей правой рукой?
От неожиданности Даня вздрогнул и выронил ветку, не добросив ее до костра. Он выпрямился, посмотрел на меня, а потом на свою руку.
— Ничего, — ответил он, явно солгав. — С чего ты вообще взял, что у меня что-то с рукой?
— Ты правша, Громов, — я посмотрел на него, вздернув бровь. — Ты всегда все делаешь правой рукой. Так скажи мне — почему ты весь вечер пользуешься левой рукой?
— Бля, — пробормотал он. — Тебе невозможно лгать.
Я сел рядом с ним и уставился на огонь.
— Ну и?
— Да, я кое-кому врезал. Доволен? — раздражительно выпалил он.
— Зависит от того, кому именно.
— Одному мудаку.
Я нахмурился. Мне было неприятно осознавать, что Даню что-то беспокоило и что он не мог быть до конца откровенен со мной.
— Я могу чем-то помочь? — спросил я обеспокоено.
— Нет, не вмешивайся. Это мое дело.
Я повернул голову и посмотрел на друга, не зная, что еще мог предложить в качестве поддержки и помощи.
— Давай я посмотрю, что с твоей рукой?
Посмотрев на меня так, словно я только что совершил грубую ошибку, Громов выпалил:
— Ага, чтобы люди увидели нас держащимися за руки? Нет, блять.
Хотелось мне отвесить Громову смачную затрещину, но рука не поднялась. Я ведь понимал, что Даня много выпил и находился в хреновом настроении. Вместо этого я выдохнул.
А затем я вскочил на ноги. Даня уставился на меня, недоумевая мгновенной переменой в моем поведении.
— Погоди-ка… — медленно пробормотал я, глядя на Громова. — Если ты здесь… то кто присматривает за Ксюшей?
Даня застыл, глядя на меня снизу-вверх. Мы оба застыли неподвижно. А затем глаза Громова расширились.
— Блять! Я оставил ее с Черепом.
Сука, я боялся, что он скажет это.
Я направился к месту, где оставил Ксюшу, а Даня последовал за мной. Но Ксюши там уже не было. И Черепа, сука, тоже.
— Где она?! — рявкнул я, блуждая глазами по сторонам.
— Твою ма-а-ать, — протянул рядом Громов.
— Что? — спросила я, оборачиваясь на друга.
Даня уставился куда-то в сторону, открыв рот. Я проследил за его взглядом и увидел Ксюшу. Сначала я почувствовала, как напряжение покинуло мои плечи, а мгновение спустя, когда осознал увиденное, моя кровь вскипела в жилах.
Ксюша танцевала с несколькими девушками.
Ее бедра покачивались в такт музыке в чувственном танце. Ее глаза были закрыты, руки подняты вверх, на губах играла легкая улыбка. В то время как другие девушки танцевали, вызывающе покачивая бедрами, она танцевала в своем собственном темпе, придерживаясь мягкого ритма.
Я был загипнотизирован тем, как обворожительно она выглядела.
Но стоило мне заметить парней, которые также были заворожены Ксюшей, откровенно разглядывая ее, ухмыляясь и подключая свое грязное воображение, как моя челюсть сжалась, а глаза мгновенно превратились в прорези.
Все парни здесь знали меня. И знали, что Ксюша пришла сюда со мной. Но, походу, под градусом алкоголя они об этом забыли.
Я поспешил к Ксюше и парни, заметив мое приближение, начали отступать. Девушки, напротив, продолжили танцевать и стали бросать на меня призывные взгляды. Но по черной ярости на моем лице они поняли, что я пришел не для того, чтобы кадрить их, и разбежались.
