— Пойдет, спасибо, — отозвался я, забирая рубашку и быстро натягивая ее.
— Зови, если понадоблюсь.
Я кивнул и он ушел, прикрыв за собой дверь. Ксюшу снова начало рвать и я придержал ее, когда она снова вцепилась руками в своего фарфорового друга. Я сел рядом с ней, будучи охваченным беспокойством. Ведь она была такой маленькой, а количество рвоты казалось слишком огромным для ее хрупкого тела.
— Никогда больше, — прохрипела она, откинув голову на мое плечо. — Никогда больше я не притронусь к тому, что предложит мне Череп.
— Хорошая идея, — я почти улыбнулся.
— Твой друг — придурок, — прошептала она. — На самом деле, вы все придурки. Но красивые и страшно горячие придурки.
Я постарался стоять спокойно, чтобы не вызвать у нее очередной приступ тошноты из-за смеха. Хотя смеяться мне очень хотелось. Страшно горячие придурки… А Ксюша была намного храбрее под градусом, потому как на трезвую голову она такое бы не осмелилась сказать.
Мне удалось влить в нее немного воды и, как только стакан воды опустел, она снова начала что-то бормотать.
— На вечеринке было весело, — пробормотала она, закрыв глаза. — Я думала… думала, что не впишусь, потому что я просто скучная тихоня. Но они все были очень добры ко мне. Особенно девочки. Они даже сказали, что у меня красивые волосы, и пригласили меня потанцевать с ними. Они вовсе не считали меня скучной.
Я улыбнулся, слушая ее. Помимо храбрости, она приобрела от алкоголя еще и разговорчивость. Я не хотел, чтобы она пила, потому что мне не нравилась мысль о том, что у милой и невинной Ксюши могло развиться пристрастие к алкоголю. Возможно, это было эгоистично с моей стороны, но я совершенно в этом не раскаивался.
— Один из парней хотел потанцевать со мной, но я сказала ему “нет”, — продолжила Ксюша говорить, стирая нахрен улыбку с моего лица. — Я сказала ему, что ты мой парень и что ты очень страшный, когда злишься. А я не хочу, чтобы ты злился, — она открыла глаза, чтобы посмотреть на меня, и в них появились слезы. — Ты… ты ведь не сердишься на меня, правда? Я не хотела танцевать с ним. Я хотела танцевать только с тобой, но не смогла тебя найти.
Я знал, что она ни за что бы не стала танцевать с другим. И знал, что собирался найти того ублюдка, который приставал к Ксюше.
— Нет, Ксюша. Я не сержусь, — пробормотал я.
Ее лицо сморщилось, словно она пыталась не заплакать.
— Даже если я разрушила твою дружбу с Владом?
— Ты ничего не разрушила, — ответил я, нахмурив брови.
— Нет, разрушила, — настаивала она, прежде чем испустила вздох сожаления. — Прости меня.
— Ксюш, ты правда не разрушила нашу дружбу. Мы все еще друзья.
— Тогда почему он не пришел? — продолжала она считать по-своему.
— Потому что он занят игрой. Ты же знаешь, что у него есть пристрастие к играм. Он не из тех геймеров, которые бросают игру, не закончив ее. Даже если начнется апокалипсис, он не прервется. Так что пройдет немало времени, прежде чем мы снова увидим его.
Ксюша надулась, однако я не лгал ей. Мы с Владом все еще были друзьями. Когда Череп притащил Рябинина ко мне домой, после того как тот оправился от моих побоев, и Влад попросил прощения, я простил его.
Мы просто редко виделись с начала лета, потому как мать Влада не хотела выпускать его из ввиду, боясь, что он снова вернется домой весь избитый.
Последний раз мы виделись на прошлой неделе на вечеринке у бассейна, организованной Громовым, когда Владу удалось убедить мать, что с ним все в порядке. И хотя мы почти не разговаривали, мы все равно хорошо провели время, пытаясь утопить Даню с Черепом в бассейне. Из нас вышла неплохая команда и мы неплохо подурачились.
Я не знал, сколько времени мы просидели на полу в ванной, но когда убедился, что Ксюшу больше не тошнит, то сказал ей:
— Давай-ка поднимем тебя.
Ксюша слабо запротестовала, но я все же поднял ее с холодной плитки. Будь моя воля, я бы вообще не пустил Ксюшу в дом Черепа, зная, что он осквернил здесь каждый квадратный сантиметр. Но иначе было нельзя.
Пока Ксюша что-то невнятно подпевала себе под нос у меня на руках, я подошел к дивану и прямо так сел, устроив Ксюшу у себя между ног. Я убрал руки из-под ее колен и снял резинку, рассыпая ее волосы по спине. Она уложила голову на мое плечо, а руку — на мой голый торс. И этим своим вполне невинным прикосновением она воспалила меня как тринадцатилетнего подростка. Вот только я поклялся себе не прикасаться к Ксюше, как бы сильно мне этого не хотелось.
Она зевнула и плотнее прижалась ко мне.
— Мне было так весело.
Я едва удержался от смеха.
— Ты ведь знаешь, что завтра, когда ты проснешься, у тебя будет ужасно болеть голова?
Она страдальчески простонала, удобнее устроилась в моих объятьях и, кажется, заснула, а я взглянул на часы.
Хотя ее мать и дала мне добро вернуть Ксюшу домой в любое время, хоть под утро, ее отец хотел, чтобы Ксюша вернулась домой до полуночи. Я был уверен, что ее отец выбьет из меня всю душу, если я верну Ксюшу пьяной, да еще и в таком состоянии. Поэтому мною было принято решение подождать, пока Ксюша немного протрезвеет.
