Я так и не спросила Таню, что Леша сказал ей, чтобы она заехала за мной. Да и не хотела. Я не хотела говорить о Леше. Пока не хотела.
Так как мы пришли слишком рано, мы сели в коридоре, и не знаю как Таня, а я уставилась в окно. Мой желудок скрутило, когда в голове начали безжалостно проноситься обрывки воспоминаний прошлого вечера, и я крепко зажмурила глаза, пытаясь подавить их.
Конечно, это было бесполезно. В моем подсознании уже всплыли именно те воспоминания, которых я отчаянно пыталась избежать.
Кровоточащее лицо Антона.
Окровавленные кулаки Данила.
Шок и последовавшее за ним отрицание.
Затем паника, холодной рукой обхватившая мое сердце, и ужас, пронзивший меня.
Пара серебристо-серых глаз, сверкающих яростью и жаждой убийства.
Жестокое осознание.
Кто-то дотронулся до моих мокрых щек и я, открыв глаза, подняла голову.
— Возьми себя в руки, — прошептала Таня, глядя на меня. — Люди идут.
Я кивнула, делая глубокий, успокаивающий вдох через нос.
Я переживу это. Я переживу.
Несмотря на то что из груди вырывались волны боли, я твердила себе, что все будет хорошо. Со временем с болью можно будет справиться. А может быть, я стану достаточно сильной, чтобы вынести ее.
Когда-нибудь я даже забуду, почему вообще полюбила Орлова, этого жестокого, черствого и бездушного хулигана…
37.2. Встреча за встречей
Я уставилась на еду, которую Таня купила мне в кафетерии. Мы скрылись вдали от других студентов и суматохи в самом-самом дальнем углу, частично закрытом ото всех студентов, в котором обычно никто из-за этого и не сидел. Таня сказала, что уединение пойдет мне на пользу. В этом я была с ней согласна.
После затянувшегося из-за экзамена утра, наступил обед. Но ни первому, ни второму я не была рада. Устный экзамен я сдала, можно сказать, исключительно с помощью Тани, которая накидала мне план ответа на листочке и аккуратно передала мне, а потом я, витая в какой-то прострации, ответила преподавателю на твердую пятерку. А что до обеда, то аппетита у меня по-прежнему не было.
Как же было нелегко, пытаться существовать в этом мире, когда все, чего я хотела, — это отключиться от всего и ото всех. Но я как-то справлялась.
— Ксюша, ты меня слушаешь?
Я подняла голову и уставилась на Таню.
— Что? — пробормотала я, сбитая с толку.
Она вздохнула и отложила вилку на тарелку.
— Я спрашивала, не хочешь ли ты после пар навестить Улю вместе со мной.
Таня с ноткой раздражения наблюдала за тем, как я медленно осмысливала ее вопрос.
— Я… не знаю, — пробормотала я, накалывая вилкой свой салат. — Не хочется подхватить от нее простуду. Она же вроде говорила, что у нее высокая температура.
— Зная ее, у нее, скорее всего, температура 37.1, но она просто решила взять для себя выходной, а уже завтра выйдет, — усмехнулась Таня.
— Тогда я подумаю об этом.
По ее негромкому ругательству и тяжелому взгляду за мою спину, я поняла, что она увидела кого-то, кого не хотела видеть. Обернувшись, я увидела Данила, уверенной походкой направляющегося к нам. Я схватила Таню за руку и она коротко взглянула на меня, прежде чем вернула взгляд на потревожившего наш обед человека.
— Я надеялся застать тебя одну, — пробормотал Данил, приблизившись к нам и выбив из меня весь кислород.
Что он имел в виду, говоря, что хотел застать меня одну?
Таня вскочила на ноги и встала между нами.
— Ты что здесь забыл, Громов?
— Я хочу поговорить с Ксюшей, — ровно ответил он.
— Она не хочет с тобой разговаривать.
— А она сама может мне это сказать? — в голосе Данила зазвучали жесткие нотки.
Я подскочила на ноги и дернула Таню за руку, пытаясь оттащить ее от Громова.
— Проваливай, Громов, — продолжила Таня.
— Сама проваливай, Градова. Это не твое собачье дело!
Таня откинула голову назад и ее лицо исказилось от боли.
— Ксюша, пожалуйста, — голос Данила в одно мгновение стал мягким и умоляющим. — Одну минуту. Это все, о чем я прошу. Дай мне поговорить с тобой хотя бы одну минуту. Пожалуйста. Ты должна услышать то, что я хочу сказать.
— Нет, Данил, прости, — тихо ответила я, не встречаясь с ним взглядом. — Но я не хочу ничего слушать. Я лишь хочу, чтобы меня оставили в покое.
— Пожалуйста, Ксюша. Ты должна знать, почему Орлов…
— Она сказала “нет”, ты разве не слышал? — перебила его Таня. — Так что проваливай отсюда.
Данил бросил на нее сердитый, жесткий взгляд и я увидела, как он крепко сжал свои кулаки. Меня охватил ужас.
“А ты же знаешь, что с нами нельзя связываться. Если не хочешь, чтобы тебе было чертовски больно, не связывайся с нами.”
Сердце бешено забилось в груди.
Таня была в опасности. Она могла оказаться на том проклятом складе за то, что дерзила Громову.
Из-за меня.
О, нет…
Нет, нет, нет!
— Прости. Прости нас, Данил, — я начала всхлипывать, встав перед Таней и закрыв ее собой. Градова вцепилась в мое плечо, пытаясь оттащить меня назад, но я не поддалась. — Она просто пытается защитить меня. Она не имела в виду то, что сказала.
— О чем, блять, ты говоришь, Ксюша? — недоуменно спросил Данил.
