— Это дело, — заявил отец, поднимаясь на ноги.
37.4. Встреча с псевдо-дядей
Донельзя раздраженный, я провел рукой по лицу и встал, чтобы пойти в свою комнату. Но не успел я сделать и шага, как услышал знакомый голос, приветствующий отца, и замер. Моя голова метнулась к двери. Инстинктивно и, безусловно, глупо я бросился обратно на диван и пригнул голову.
Блять.
Я еще глубже скатился на диване, когда услышал приближающиеся шаги.
Блять!
— Так, так, так. Кто тут у нас?
Это был ректор.
— Ты что, прячешься, сопляк? Опять что-то натворил, да?
— Подбирай выражения, Лёня, — услышал я грозный голос своего отца.
— Что такого я сказал?
— Ты ректор университета, а он твой студент. Веди себя соответственно и не называй моего сына сопляком.
— Пф-ф… — фыркнул он и вновь обратился ко мне: — Ты что, даже не поздороваешься со мной?
Твою же мать. Я медленно выпрямился. Выхода, походу, не было. Надо было убежать в свою комнату. Сука!
Я медленно повернул голову и поднял глаза. Ректор смотрел на меня с ухмылкой на губах. Он был одет в безупречный темно-синий костюм, его волосы были идеально зачесаны назад, в отличие от моего отца, который был одет в белую футболку и спортивные штаны, а его волосы небрежно торчали в разные стороны.
— Привет, дядь Лёнь, — хмуро пробормотал я, возвращая взгляд к телевизору.
Огромная рука опустилась мне на макушку, сдавливая голову. Я скрипнул зубами. Вот же…
— Во-первых, здравствуйте. А во-вторых, Леонид Арсеньевич, — услышал я его ответ с нотками раздражения.
— С каких это пор? — парировал я.
— С тех самых, когда ты стал моим студентом.
— Но при этом ты остался лучшим другом моего отца, знаешь меня с пеленок, прикидывался моим папашей, когда устраивал меня в школу в этом городе и терпел меня у себя дома, пока я не переехал сюда. Не быть тебе уже для меня Леонидом Арсентьевичем, — усилием воли усмехнулся я.
— Какой паршивец, — со свойской любовью отозвался дядя Лёня.
С каждым его словом тяжесть на моей голове возрастала. Я тяжело выдохнул и повернулся, чтобы сказать ему, чтобы он отпустил меня. Но прежде чем я успел произнести хоть слово, его рука внезапно исчезла.
А все потому что папа отвесил ему звонкую затрещину.
— Орлов! — возмущенно рявкнул дядя Лёня, хватаясь за затылок. — Ты что творишь?!
— Ты не отпустил Лешу! — огрызнулся отец, скрестив руки на груди, встав на мою защиту.
— А ты говорить разучился? Сказать нельзя было?!
Я застонал от досады и опустился на диван, пока отец и его лучший друг продолжали переругиваться.
Бля, если бы я знал, что придет мой псевдо-дядя, я бы свалил из дома.
— Хватит уже, — прикрикнул отец. — Мы теряем время. Пойдем сядем на кухне.
— Ты первый начал!
— Столько лет прошло, а у тебя все те же самые отмазки, — пробормотал отец, потянувшись за телефоном на журнальном столике. — Как при своих то данных ты вообще умудрился стать ректором?
— Воспитание юных умов было моим призванием еще с самого детства, разве ты не помнишь? — усмехнулся дядя Лёня.
— Воспитание? Ты называешь обучение соседских детей грязным приемам борьбы воспитанием?
— Я помню как ты бесился, потому что они отрабатывали эти приемы именно на тебе.
Они скрылись на кухне и я вздохнул с облегчением. Я потянулся и лег на диване. Не в моем духе было сидеть в своем доме и лениться, но быть угрюмым — было как раз в моем стиле. Я покачал головой, не желая больше зацикливаться на прошлом, и, будучи голодным, взял в руки телефон и принялся оформлять доставку еды.
Папа и дядя Лёня вернулись, как раз когда я успел оформить заказ. Отец встал передо мной и я с опаской опустил телефон, садясь на диване.
— Кажется, я догадываюсь, как ты расстался с Ксюшей, — резко и с явной злостью заявил отец.
— Папа… — хотел я предостеречь его от продолжения разговора.
— Леша! — рявкнул он, нависая надо мной. — Ты снова это сделал!
— Его не остановить, — пробормотал дядя Лёня.
— Леша… — папа смотрел на меня с болью во взгляде. — Леша, это должно прекратиться. Эти твои игры в справедливость должны прекратиться.
— Это не игры! — вспыхнул я, с вызовом глядя на него. — Я помогаю людям. Защищаю людей.
— Устраивая самосуд?! — в голосе отца звучало недоверие. — Леша, так нельзя!
— Лично мне нравится его подход, — перебил его дядя Лёня, прислонившись плечом к стене. — Это избавляет от множества бюрократических проволочек. Насилие в моем университете значительно снизились с тех пор, как в нем появился Леша. И…
— Лёня, заткнись, — перебил его папа. — Ты только что ныл о том, как часто тебе приходится иметь дело с актами его самосуда.
Дядя Лёня пожал плечами, ослабляя галстук.
— Я просто пошутил. Да и не так и часто, раз уж на то пошло. Всего-то пару раз за три года мне пришлось столкнуться с возмущенными родителями и заявлением в полицию. Хотя, если бы твой сын не следил за порядком и этого бы самого самосуда не было, я уверен, таких заявлений было бы куда больше. Леша хорошо подчищает за собой, а если уж дело доходит до меня, то…
Отец выпрямился, на его лице отразилось гневное недоумение.
