Я уткнулась лицом в его шею, пока он продолжал вводить в меня и выводить свой палец.
Туда и обратно.
Вдох и выдох.
Возбуждение нарастало так быстро и я так долго этого хотела, что по ногам побежали мурашки, живот напрягся, и я, задыхаясь, закрыла глаза. Он зарычал и задвигал пальцами быстрее. Его рот снова накрыл мою грудь, язык провел по соску и это случилось…
— Леша! — воскликнула я, когда импульс электрического разряда пронесся сквозь меня, заставляя мою спину выгнуться дугой.
Я кончила с его именем на губах.
Наверное, это было слишком громко, потому что губы Леши тотчас прижались к моим. Я обхватила его руками и ногами, продолжая постанывать прямо в его рот. Когда нега от оргазма прошла, мои конечности обмякли и я позволила своей голове упасть обратно на подушку.
О Боже, это было… это было просто невероятно.
Сквозь дымку пресыщенного удовольствия я почувствовала, как Леша ушел. Послышался какой-то хруст, а потом он вернулся в постель, положил руки мне на колени и надавил. Мои глаза распахнулись и я поняла, что он от меня хотел. Я раздвинула ноги, а Леша опустился на предплечье и я оказалась под его весом.
Он опустил голову и, прижавшись губами к моей шее, прошептал:
— Ты в порядке?
— Да, — прошептала я в ответ.
— Я буду двигаться медленно, Ксюш, — мягко сказал он. — Это твой первый раз. Если станет слишком больно, просто скажи мне остановиться и я остановлюсь.
Когда он произнес эти слова, мое тело снова начало гореть от желания.
— Хорошо, — я кивнула.
Затем он снял с меня трусики и я почувствовала, как кончик его эрекции проник внутрь. Я шумно втянула воздух и задержала дыхание.
— Черт, — простонал он. — Я буду делать это медленно. Обещаю.
Мои руки напряглись, бедра вжались в его бедра.
— Поторопись, — требовательно прохрипела я, сгорая от нетерпения.
— Ты такая тугая, Ксюша. Я не хочу сделать тебе больно.
— Ты не сделаешь, — заверила я его.
Хотя, наверное, должно было быть наоборот. Он должен был успокаивать меня, а не я его.
— Я хочу, чтобы для тебя все было идеально, Ксюша.
Мои глаза затуманились и я протянула руки к его лицу.
— Все, итак, идеально, — прошептала я.
И это было так.
Я не врала.
Потому что я была здесь, снова в его объятиях.
Он был здесь, снова вместе со мной.
Он сказал мне, что любит меня.
Я была так счастлива, услышав эти слова, что почти не могла поверить в происходящее. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что, если все это было лишь сном? Если это так, то я не хотела просыпаться никогда.
Он был моим. Я была его.
Между нами все еще оставались недосказанные вещи, но теперь важно было настоящее.
Он не знал, как сильно я жалела о том, что думала о нем плохо. Он не знал, как сильно я жалела о том, что назвала его чудовищем. Он не знал, как сильно я жалела о том, что была слабой.
Я собиралась загладить свою вину перед ним. Теперь, когда мы снова были вместе, у меня было все для этого — время, возможности и силы.
Леша колебался еще мгновение.
Я улыбнулась и наклонила его голову так, чтобы мои губы оказались на уровне его уха.
— Возьми это, Леша. Это твое.
39.2. Приятный вкус свободы
Я моргнул, поднял голову и посмотрел на нее сверху-вниз.
Ксюша улыбалась. Ее губы были влажными и припухшими. Ее длинные светлые волосы разметались по подушке, а глаза смотрели на меня с нежностью и теплотой.
Я почувствовал, как ее пальцы коснулись моей шеи, и не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее снова.
Она сказала, что это мое.
Блять, да!
Это было мое.
Она вся была моей.
Я хотел сказать ей пару нежных, полных любви слов, чтобы она поняла, как много она для меня значила. Но я не знал, что сказать, и впервые в жизни пожалел, что не обладал обаянием и поэтическим даром Громова.
— Я люблю тебя, Ксюша, — прошептал я ей в губы.
Она улыбнулась и ответила:
— Я тоже тебя люблю.
Поцелуй снова стал диким, ненасытным. Я знал, что никогда не смогу насытиться ею. Дрожь экстаза заставляла ее трепетать все сильнее и ее реакция подстегивала меня самого. Я уже не мог дождаться, чтобы войти в нее, не мог дождаться, чтобы сделать ее своей.
Мои руки задрожали, когда я обхватил ее за бедра и приподнял, притягивая ближе к своей эрекции, позволяя ей почувствовать меня всего. Я застонал, когда снова почувствовал ее влажность.
Для меня все это было точно также впервые, как и для нее. И я точно знал, если не умерю свой пыл и не замедлюсь, то причиню ей боль.
— Ксюша, скажи мне, что ты моя, — потребовал я хриплым голосом. — Скажи мне.
— Я — твоя, Леша. Навсегда твоя…
Я вошел в нее одним резким толчком, от которого Ксюша вскрикнула, и замер.
Бля, она была такой охренительной.
Горячая, влажная, тугая и совершенная.
Я хотел подождать, пока ее тело привыкнет, но пульсация была невыносимой. И Ксюша не помогала. Она даже не пыталась отстраниться от боли, которую, как я знал, причинял ей.
Она обхватила мои бедра своими ногами и приподнялась, чтобы принять меня глубже.
— Остановись, Ксюша. Я не хочу причинить тебе боль.
Но она не прекращала двигаться.
Я хотел быть нежным, но она не позволила.
