— Ты права, мама, — я виновато склонила голову. — Мне очень жаль. Я обязательно заглажу свою вину перед ним. Но, — я бросила на нее недовольный взгляд, — если быть честной, то меня раздражает, когда он обращается со мной так, будто я все еще маленькая девочка.
— Ты всегда будешь его маленькой девочкой, независимо от того, сколько тебе лет, — ответила она. — Вспомни хотя бы ту книгу, которую он подарил тебе последний раз — детское фэнтези. Он всерьез думал, что тебе понравиться. Он не может смириться с тем фактом, что ты выросла.
— Да, кажется… — согласилась я неуверенно.
Мама поцеловала меня в лоб и поднялась на ноги:
— Просто не дави на него и не обижайся, — все еще улыбаясь, отозвалась она. — И спускайся к ужину, хорошо?
— Обязательно, мам, — ответила я с улыбкой.
Когда дверь закрылась, я упала на подушку, но в этот раз смотрела не в потолок, а в окно. Там на вечернем небосводе начали проявляться первые звезды, напоминая мне о первом свидании с Лешей, когда мы сидели в парке на лавочке.
Если бы я могла, я бы все отдала, чтобы узнать, что сейчас творилось в голове у Леши. Я знала, что я была ему небезразлична.
Может быть, он и ранил меня, но делал это непреднамеренно, учитывая тот факт, кем он был — холодным, закрытым хулиганом.
Но я все равно хотела быть с ним. Даже если это будет больно.
Я знала, что будет больно.
Мои мысли прервал звонок моего телефона.
17.3. День перед Новым годом
Я вышел из своей спальни, неся на кухню пустую коробку из-под пиццы, и замер, когда увидев Громова, сидящего на диване в гостиной.
Ну какого черта он все еще был здесь?!
Продолжив идти в сторону кухни, боковым зрением я кое-что заметил. Снова замерев, мой взгляд остановился на телефоне в руках Дани. Я бесшумно подошел к нему и навис над ничего не подозревающим другом.
— Какого хрена ты делаешь с моим телефоном?
Громов подорвался с дивана и быстро развернулся, заведя руки за спину в неумелой попытке спрятать от меня телефон.
— Л-леха, — заикаясь, пробормотал Даня, который никогда раньше не страдал подобным недугом. — Я не слышал, как ты подошел.
Я скрестил руки на груди, глядя на своего лучшего друга, и повторил вопрос:
— Что ты делал с моим телефоном?
— Я… Э-эм…
— Ну?! — рявкнул я нетерпеливо.
— Ладно, ты меня спалил, — он вытащил руки из-за спины и показал мне телефон, на экране которого мужик трахал женщину сзади. — Я смотрел порнуху.
— Смотри ее на своем телефоне, придурок, — огрызнулся я, выхватывая телефон из его рук.
Громов как ни в чем не бывало сел обратно на диван и включил телевизор.
— У твоего телефона экран больше.
— Купи себе новый, если что-то не устраивает, — пробормотал я, выключая порнуху, а следом и сам телефон. — И какого хрена ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть со своей девушкой?
Даня бросил на меня недовольный взгляд через плечо и процедил сквозь зубы:
— У меня нет девушки.
— Да-да, конечно…
— А вот у тебя она есть, — парировал он. — Но почему-то ты ей за столько дней даже ни разу не написал и не ответил.
Я ударил Громова пустой коробкой по голове.
— Хватит рыться в моих вещах!
— Мне было скучно, — пытался оправдаться Даня, потирая голову после удара.
Мне хотелось вновь ударить его коробкой. И я бы сделал это, если бы на журнальном столике не завибрировал его телефон.
Прежде чем я успел увидеть, кто ему звонил, Громов схватил телефон и торопливо сунул его в карман.
— Я сейчас вернусь, — сказал он и выхватил у меня из рук коробку из-под пиццы. — Давай я выброшу ее за тебя, раз уж ты, похоже, не в состоянии сделать это сам.
Я нахмурился, со странного поведения друга. Но я слишком хорошо его знал, чтобы не догнать, что с ним творилось.
И сейчас он однозначно что-то замышлял.
Пока я огибал диван и устраивался поудобнее, мои мысли были заняты подозрительным поведением Громова. С тех пор как я вернулся, Даня стал постоянным гостем в моем доме. Даня и раньше ночевал у меня, а теперь он и вовсе фактически здесь прописался. Ему оставалось разве что вещи свои сюда перевезти.
Из-за его проклятого любопытства и опеки с ним было невыносимо находиться рядом. А сваливать он, кажется, не собирался.
И я знал, почему Даня не хотел возвращаться домой.
Из-за меня.
Потому что Даня не хотел выпускать меня из виду.
Потому что он боялся, что со мной снова могло что-нибудь случится.
Я знал, что друг винил себя за то, что его не было рядом, когда это случилось. За то, что он не заметил знаков. За то, что забыл, что значили для меня эти праздники.
А потому, как бы Громов сильно ни раздражал меня, я старательно не подавал виду.
Даня просто был моим лучшим другом, который отправился бы за мной хоть на край света. Хотя я и не считал, что заслуживал его…
Два дня назад, когда я вернулся домой из той адской дыры, в которой оказался из-за отца, Громов уже ждал меня.
— Где ты был?
