Хельга мурлыкнула и потерлась головой о руку Шиго. Та улыбнулась — первый раз за три дня.
— Знаешь, что сказал мне Чешир вчера? — продолжила она, — что семья — это когда ты можешь быть собой. Настоящим собой. Без масок и ролей.
Я молчал, переваривая ее слова.
— Дрю, — тихо сказала Шиго, — когда ты будешь готов снять маску злодея и стать просто хорошим человеком, который хочет изменить мир к лучшему, — тогда мы поговорим о свадьбе.
И она встала, осторожно передав мне Хельгу, и ушла.
А я сидел в саду, гладил кошку и думал о том, что два десятилетних мальчишки оказались мудрее меня. И о том, что, возможно, пора перестать играть в злодея и начать быть собой.
Хельга мурлыкнула и посмотрела на меня своими зелеными глазами. В них не было осуждения. Только понимание.
— Что думаешь, Хельга? — спросил я, — стоит ли мне послушаться умных женщин?
Кошка мяукнула. Видимо, это означало «да».
Чешир открыл один глаз.
— Золотое правило семейной жизни, — сонно промурлыкал он, — когда все женщины в доме говорят одно и то же — они правы.
Мудрый кот. Очень мудрый.
Межвидовые браки — штука деликатная. Можно подготовиться к бытовым проблемам, к осуждению общества, даже к вопросу «где справлять нужду». Но никто не предупреждает о том, что ваш друг-кот внезапно откроет в себе поэтическую душу и начнет каждое утро в пять утра исполнять серенады под окном возлюбленной.
— МУР-МЯУ-МУРРРР! ХЕЛЬГА, СВЕТ МОИХ УСОВ! — надрывался Чешир в саду.
А теперь представьте, что его электронный ошейник переводит эти вопли на человеческий язык с выражением. И у него явно настроена максимальная громкость.
— О, БОГИНЯ МОЕГО ЛОТКА! ПРОСНИСЬ И ОЗАРИ МИР СВЕТОМ СВОИХ ИЗУМРУДНЫХ ГЛАЗ!
Я лежал в постели и серьезно размышлял о том, чтобы изобрести устройство для отключения звука у влюбленных котов. Или переселить их на необитаемый остров. Или сделать Чеширу операцию по удалению голосовых связок.
Хлопнула дверь, и вопли прекратились.
— Чешир, дорогой, — послышался монотонный голос Хельги, — если ты не перестанешь будить всех в округе своими концертами, я отравлю твои сливки.
— Но любимая! Я просто…
— Тихо. Завтрак. Сейчас.
Блаженная тишина. Я понял, почему Йенс Габсбург так легко отдал дочь замуж. Наверное, она и дома всех построила.
За завтраком меня ждала картина, достойная документального фильма «Планета Земля»: Чешир таскал кусочки рыбы Хельге, та их милостиво принимала, а между делом они вели философскую беседу о природе любви.
— Дорогая, а как ты думаешь, — мурлыкал Чешир, подкладывая жене очередной кусок, — любовь это химия или физика?
— Безусловно химия, — невозмутимо жевала Хельга, — гормоны, феромоны, эндорфины. Все остальное — самообман.
— Как романтично, — пробормотал я в кружку кофе.
— А что такое романтика? — вдруг обратилась ко мне Хельга, — это ведь тоже химическая реакция в мозгу.
— Хельга, — осторожно сказал я, — а ты не думала о карьере семейного психолога?
— Думала. Но решила, что отравление проблемных клиентов будет неэтично.
Логично. Болезненно логично.
— Кстати, Дрю, — продолжила она, облизывая лапку, — у меня к тебе вопрос деликатного свойства.
— О нет, — простонал я.
— Если у нас будут котята, и они унаследуют мой интеллект плюс кошачьи инстинкты Чешира…
— Что тогда?
— Тогда у нас будут супергениальные котята, которые будут требовать квантовую физику на завтрак и обсуждать экзистенциализм, пока точат когти о мебель.
Я представил эту картину: крошечные котята в очках, читающие Ницше и попутно разрушающие всю мебель в доме.
— А еще, — добавил Чешир, — они могут потребовать отдельные комнаты для медитаций и библиотеку с философской литературой.
— И лоток для каждого, — практично заметила Хельга, — потому что интеллектуалы не любят делиться туалетом.
Я отложил кружку кофе. Аппетит куда-то испарился.
— Слушайте, а давайте пока сосредоточимся на том, чтобы вы просто научились не убивать друг друга, — предложил я, — а с котятами-философами разберемся, когда они появятся.
— Кстати о том, чтобы не убивать, — Хельга посмотрела на меня своими зелеными глазами, — Дрю, а ты знаешь, что некоторые виды кошачьих едят своих партнеров после спаривания?
Чешир поперхнулся рыбой.
— ХЕЛЬГА!
— Что? Я просто делюсь биологическими фактами.
— А ты… ты не собираешься меня съесть? — дрожащим голосом спросил Чешир.
Хельга задумчиво его осмотрела.
— Нет. Ты слишком тощий. И наверняка невкусный.
Не знаю, что было романтичнее: этот комплимент или философские рассуждения о природе любви.
После завтрака я заперся в лаборатории и попытался заняться работой. Но постоянно отвлекался на звуки из сада: шуршание листьев, приглушенные философские споры и периодические реплики типа «Хельга, а как ты относишься к концепции вечной любви в контексте ограниченной продолжительности кошачьей жизни?»
Серьезно. Они превратили свой медовый месяц в семинар по философии.
Я решил заняться чем-то практичным и начал писать «Руководство по злодейскому этикету». Раз уж меня назначили неофициальным ментором всех новичков Лиги, то пора было систематизировать знания.