— Твою мать! — С другой стороны, я прекрасно осознавал, что, убив напарника, буду вынужден тащить тридцатикилограммовую колодку сам. Днём пятого дня, мы всё время шли на северо-запад, вышли на широкий утрамбованный тракт, свернув на восток. За четыре дня мы едва прошли больше пятидесяти километров, стражники психовали, постоянно подгоняя ударами древком копья, но скорость передвижения не увеличивалась. К обеду нас нагнал торговый караван из десяти повозок. Хетты разговорились с купцами, и те, переложив товары в другие арки, так назывались обычные повозки, разместили нас на двух повозках.
После четырёх дней волочения разутых ног с колодкой на шее, даже ухабы и кочки на дороге не чувствовались. Мы сидели, привалившись спиной к борту повозки, придерживая руками колодки на шее, чтобы дерево не сдирало кожу.
С караваном мы остались, и на шестой день, расставшись с ними только утром седьмого: купцы сворачивали на юго-восток в сторону земель хурритов, направляясь в Нанави, столицу эсоров. За два дня с купцами преодолели расстояния больше чем за пять дней до этого.
Хеттские каменоломни представляли собой открытый карьер в горной местности. О приближении к месту можно было судить по встречавшимся на обочинах статуям с дефектами. Видимо, некоторые статуи повреждались во время транспортировки, их недолго думая оставляли на обочинах. Накатанная дорога вела в ущелье, над которым парили огромные птицы, скорее всего, орлы. Но я ошибся — минуты три спустя наткнулись на полуобглоданный труп человека. Птица, клевавшая внутренности, скорее походила на грифа, виденного мной по телевизору. При виде трупа хетты загоготали, указывая плетью на обочину, старший обратился ко мне:
— Это ждёт и тебя великий воин Арт! — В голосе стражника неприкрытая издёвка, а слова «великий воин» он произнёс с гримасой на лице.
«Посмотрим», — ответил мой внутренний голос. Нас везли работать, однозначно, что работать в колодках невозможно. Пусть только снимут их и дадут освоиться, мы все были готовы умереть, но не терпеть рабское существование. Во время ночных привалов, убедившись, что хетты спят, несколько раз обсуждали ситуацию. Странно, но нахождение в колодках благотворно повлияло на Этаби. Он перестал всех проклинать, винить Элсу в неудобствах, и со стороны казалось, что смирился. Но это была тихая ярость хищника, ждущего удобного момента, я неплохо знал характер своего товарища.
Во время ночных разговоров очень попросил товарищей не пытаться лезть в драку, как только снимут колодки.
— Нужно осмотреться и выбрать лучший вариант для побега. ПРидется подождать несколько дней несколько дней, может больше. У нас только одна попытка и если её провалим, второй уже не будет.
Элса был со мной согласен, согласился и Этаби после минутного размышления.
— Не может быть ничего хуже этого ярма, если я смог вытерпеть это, вытерплю и несколько дней работы на этих ублюдков, — констатировал хуррит, соглашаясь с моими доводами.
Каменоломни находились в глубине ущелья: практически отвесные скалы нависали справа и слева. Внизу у основания скал вилась маленькая и быстрая речка, вдоль ее левого берега шла узкая колея для повозок. Местами дорога поднималась, но чаще всего шла понизу, в метре от берега потока. В глубине ущелье расширялось, правая сторона оставалась отвесной, а левая уходила к северу, образуя своего рода гигантский открытый карьер. Здесь стояли домики, сложенные из камня, прямо на улицах готовые и недоделанные скульптуры людей и животных, над которыми трудились камнетёсы. Нас провожали взглядами, кое-кто из мастеров лениво перекидывался словами со стражниками.
Миновав мастерские, мы пошли дальше и примерно через метров триста подошли почти отвесной скале, облепленной человеческими фигурками.
— Место вашей работы, — стражник на лошади подскакал к группе хеттов с луками и мечами и спешился. После недолгого разговора стражник вернулся, ведя лошадь за поводья. Чуть подотстав, с ним подошли два хетта с тучными телами и холеными лицами.
— Который из них Арт? Этот? — толстый хетт ткнул рукоятью плети в Этаби, рассудив, что великий воин должен выглядеть как великан.
— Нет, вот этот с синими глазами, — стражник сплюнул мне под ноги. Тюремщик, сделал два шага и остановился передо мной, рукоятью плети поднимая мой подбородок. Наши глаза встретились, в его глазах мелькнуло удивление и страх. Не говоря ни слова, хетт хлёстко ударил меня рукоятью плети, заставив загореться от боли правую часть лица.
— Здесь ты раб и умрёшь как раб. — Помня свои же просьбы товарищам вести себя спокойно и не поддаваться на провокации, промолчал, опустив голову. Но хетт не унимался:
— Смотри мне в глаза, раб, — в этот раз его глаза горели ненавистью, — среди убитых тобой в Хаттуше был сын моего старшего брата. И я свой закон крови возьму с тебя здесь, — в это раз хетт ударил слева и совсем близко к глазу. Я буквально почувствовал, как наливается гематома под глазом, ограничивая видимость. И снова мне стоило нечеловеческих усилий не сорваться и не плюнуть в мерзкую морду хетта.
