Не теряя времени, Самум стал готовиться к отъезду, хотя в его распоряжении были сутки. Ближе к вечеру навестил Исаила, чтобы переговорить с Адой и Саленко. Оба очень обрадовались, узнав, что это последняя ночь в Хаттуше. Гончары заверили, что с верёвкой порядок и мне нечего беспокоиться. Призна́юсь, до конца и им не доверял, оставляя место сомнениям. Каждое слово или действие эсоров, пропускал через фильтр анализа, стараясь предусмотреть скрытый смысл. Так учили в Академии, и я старался следовать правилам, доверяя логике, а не руководствуясь интуицией.
Как всегда бывает, последние часы ожидания самые трудные. С утра следующего дня не находил себе места, постоянно следя за положением солнца на небосводе. В обед Самум начал открыто готовиться к отъезду — в Хаттуше оставался ещё один караван сангаров и с утра прибыл новый от касситов. Я заранее оказался у ворот, чтобы лично увидеть, как хетты пропустят караван.
Вчерашние предупреждения оказались нелишними: хетты вели себя особенно нагло. Бесцеремонно вскрывали тюки, заставили караван простоять около часа, прежде чем выпустили наружу. Пропажа Инанны словно сорвала с них маску вежливости и гостеприимства. К чести моих хурритов, они стоически вынесли все словесные оскорбления, не поддавшись провокации.
После ухода каравана вздохнул свободно: если мы незаметно выберемся наружу, сможем спокойно продолжить путь домой, не вызывая подозрений.
Вместе с тремя своими воинами хорошо подкрепился в одной из уличных закусочных, чтобы не злоупотреблять гостеприимством людей Инлала. В квартал ремесленников направились в сумерках: всего несколько часов отделяло от прощания с Хаттушем.
Оказавшись на месте, Исаил попросил подождать за большим валуном. Бесшумно подкравшись к валу, после третьей попытки эсор ловко перекинул верёвку и уравнял оба конца. Я первым поднялся на вал, тонкий серп луны периодически показывался в просвете облаков, и в такие моменты приходилось ложиться. Поочерёдно подтянул наверх Аду, Саленко и хурритов. Оказавшись наверху, те ложились прямо на валу, чтобы случайно не попасть в поле зрения любопытных. Ближайшие к валу дома находились всего в сотне метров.
Освободив верёвку, нашёл мощную ветвь, нависавшую кнаружи от стены. Исаил вполголоса пожелал нам удачи и скрылся в темноте. Первым спустил Ахбухча, за ним последовали воины. Спустив Саленко, мы с Адой остались вдвоём:
— Попрощайся со своим городом, богиня.
— Дурак, — беззлобно отозвалась Ада. Она прижималась ко мне, дрожа всем телом.
— Пора, — обвязав её за пояс, аккуратно спустил. Получив второй конец верёвки, снова сравнял концы — нельзя оставлять её на дереве и тем самым лишать Инлала и его людей потайного пути за пределы города.
— Мартаск, Берди идите вперёд. Если впереди опасность, кричите как слепая ночная птица.
Слепой ночной птицей хурриты обозначали сов. Хурриты растворились в темноте, следом двинулся я, замыкал шествие Ахбухч. Мы старались держаться на расстоянии от стены — отблески огня на сторожевых башнях помогали с направлением пути. Один раз прозвучало уханье совы:
— Ложись, — пригнул Аду и Саленко к земле. Остальные воины не нуждались в подсказке. Лёгкий ветерок донёс обрывки разговора и женский смех. Мы уже находились рядом с восточными воротами. Смех повторился, но уже слабее, словно обладательница удалялась от нас. Минут пять спустя, из темноты возник Берди:
— Там хетт был с женщиной, но он вернулся к воротам, — доложил хуррит.
— Далеко до Этаби?
— Темно, не видно, — последовал лаконичный ответ. Получив разрешение вернуться к Мартаску, Берди растворился в темноте. Угловая башня с факелами в проёме осталась справа и немного сзади, и послышалось отчётливое конское ржанье впереди в темноте. Луна вышла из облаков, увеличивая риск быть увиденными с башни. Теперь с каждым шагом мы отдалялись от города — среди тёмного пятна деревьев горело два костра. На приличном отдалении ещё несколько костров.
— Пришли, — из-за камней поднялись Мартаск и Берди. До лагеря Этаби оставалось меньше сотни метров, до нас долетали звуки животных и обрывки разговоров.
— Арт! — Этаби порывисто обнял меня, по-братски притянул и Аду, удивив меня таким отношением. Сама Ада в порыве радости крепко обняла моего друга. На Саленко хуррит не обратил внимания, он и раньше его практически не замечал. Встревоженные шумом, заревели верблюды, Самум с племянником бросился успокаивать животных.
— Арт, Самум сказал, что вы придёте ночью. Я думал, ты будешь прорываться через ворота, устроил там засаду, а сам ждал с остальными, — кони были осёдланы, хурриты ждали сигнала, готовые атаковать город.
— Верни людей, выходим рано утром. Надо уйти подальше, пока нашим врагам не пришла в голову идея вновь проверить караван.
По знаку Этаби, один из воинов описал факелом несколько замысловатых кругов. Семеро, сидевших в засаде, появились из темноты буквально через минуту.
— Этаби, там никого нет, — начал было доклад старший, но заметив меня, радостно воскликнул:
— Арт!
